(книга) Лэ Сяоми - Лян Шэн, мы можем не страдать? - Страница 10 - Фансаб-группа Альянс представляет... русские субтитры к dorama и live-action
Вернуться   Фансаб-группа Альянс представляет... русские субтитры к dorama и live-action > ОБЩИЙ РАЗДЕЛ > • Хобби и увлечения > • Книжная полка
Регистрация Справка Пользователи
Наш треккер
Онлайн-кинотеатр
В контакте
Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны





Ответ
 
Опции темы Поиск в этой теме Опции просмотра
Старый 17.11.2016, 00:56   #1
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
Китай (книга) Лэ Сяоми - Лян Шэн, мы можем не страдать?

«Лян Шэн, мы можем не страдать?» / 凉生,我们可不可以不忧伤.

Автор – Лэ Сяоми / 乐小米

Роман состоит из четырёх частей.
Первая часть – 83 главы; вторая – 48 глав; третья – 89 глав; четвёртая - две части – 7 + 7 глав.

Описание на странице сериала.
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
11 пользователя(ей) сказали cпасибо:
Hatshepsut (15.12.2016), Jasormin (17.11.2016), kazreti (02.12.2016), LaN (21.11.2017), Lemur (30.11.2016), Lorana (16.07.2018), msv24 (10.12.2017), wapasikawin (19.07.2017), Xiao Mei (01.12.2016), Рэнэ (22.11.2016), Телепузик (09.05.2017)
Старый 13.04.2018, 22:52   #91
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Часть 3. Приглашение. Женщина румяная от вина.
"Цветы опали и исчезли с проточной водой".

Пролог. Табу.:
Пролог. Табу.

В первый день после выхода из больницы проснулся среди ночи. Снова приснился дед. Приснилось, как мы расставались тем летом.


Дед говорил: «Вы навлечёте позор на всю семью.

В 17 лет кровь горяча. Я могу не считаться с тем, что нарушается воля Небес, но я не настолько безжалостен, чтобы смотреть, как девочку постоянно осуждают».

И вот в результате тем летом я оставил тебя.

Под предлогом потери памяти исчез из вида.


Промелькнули 5 лет.


Есть любовь – табу.

С самого начала это сразу понятно.

Жалею, что много лет сдерживал себя. Не встречаться, не видеться. Но при этом не в силах контролировать своё сердце, чтобы не скучать, не вспоминать.

В тот момент, когда очнулся в больничной палате, вероятно, выкрикнул твоё имя.

В результате, готовый разразиться по малейшему поводу скандал Вэйян, её слёзы. В итоге, Вэйян сложила копья… Сказала: «Давай, поженимся».

Плача, она говорила: «Ты можешь не любить меня. Я позволю тебе всю жизнь носить её в сердце. Мы поженимся! Это для Цзян Шэн и Тянью самая лучшая поддержка!»


Оказывается, проблему с тем, что я люблю тебя, не надо избегать, а нужно поддерживать.

Ха-ха, такой дремучий анекдот.


Вэйян, обливаясь слезами, спросила меня: «Лян Шэн, подумай, Цзян Шэн носит плоть и кровь Тянью. Ты так жесток, что оставишь ребёнка без отца?»

В тот момент острый клинок пронзил сердце. Неприятное ощущение.

Я должен любить этого ребёнка, я его дядя. Но я очень хочу любить этого ребёнка, называясь отцом… Или я до такой степени ревную его родного отца. Он забрал из моей жизни человека, который составляет эту жизнь.

Но я не могу себе позволить эти переживания…

Как мужчина я волен любить любую женщину в этом мире.

Но как старший брат… Истина, моральные качества, закон, долг, то, чему обучен с детства… Из-за всего этого, даже когда немного скучаю по тебе, возникает огромное чувство вины. Мне кажется, что я подобен напыщенному лицемеру. На вид «лёгкие облака и ветерок», а внутри гадкий и грязный. Это не даёт мне покоя ни днём, ни ночью…


За окном сильный ветер, в спальне колышутся шторы, будто при прощании человек машет рукавом.

История болезни со стола спорхнула на пол, заключение врача гласит: «Ошибочный диагноз…»

Холод ночи, морозная погода. Странная атмосфера наползает на меня со всех сторон. Со своего рода присущей мужчинам настороженностью мне постоянно кажется, что за подобной атмосферой скрывается что-то неправильное…

Поднялся, закрыл окно.

На безымянном пальце небольшая царапина, как красная нитка, злобно кокетливая.

Жаль, что в этой жизни у меня нет возможности стать тем, кто принесёт тебе спокойствие. Поэтому я всю жизнь буду про себя повторять в своём сердце «спокойной ночи».

Спокойной ночи, моя девочка.

Спокойной ночи.


Как, оказывается, трудно сохранять ночами спокойствие.

14. Под деревом юйюбы сладко спит юноша, как даосский отшельник на картине:
14. Под деревом юйюбы сладко спит юноша, как даосский отшельник на картине.

На четвёртый день после выхода Лян Шэна из больницы в город пришли заморозки. Снежок был слабый, но в воздухе уже ощущался запах стужи. К счастью в южной части города этот сезон пока не ощущался очень сильно.

Про цветочный магазин говорят: «Круглый год весна. Вся жизнь среди цветов».

Изумрудно-зелёный. Пурпурно-красный.

Хоть за эти несколько месяцев на мою жизнь обрушилась целая серия сокрушительных ударов, торговля в магазине была не просто оживлённой, а вопреки ожиданиям, очень хорошей. Я намеревалась выставить цветочный магазин на продажу. Планировала покинуть этот город и отбросить заботы о цветочном магазине. Но из-за того что торговля шла слишком хорошо и половина бизнеса принадлежала Цзин Линь, было неудобно самовластно его закрыть.


Матушкин день поминовения в мае, поэтому я начала передавать дела в магазине помощнице Вэй Ань. Я решила с наступлением зимы укрыться в старом доме в Вэйцзяпине, подальше от этого полного страданий города.

С зимы этого года до весны будущего, потом до дня поминовения мамы в мае у меня, похоже, есть меньше полугода, чтобы быть с ними «рядом». Я думала, отец и мама в загробном мире, наверняка, скучают по мне.

Я тоже очень по ним скучала. Скучала по дням, прожитым в Вэйцзяпине. Пусть они протекали в бедности, но сколько там сладких воспоминаний.

Однако как мне «сказать» ей – родной матери о том, что её дочь вышла замуж, но это человек, которого я никогда в жизни не буду любить…

Каждая девушка не обязательно рисует себе внешность будущего избранника, но наверняка мечтает о свадебном платье, экипаже из сказки, как в Hanayome*, о том, что она будет счастлива.

(* - популярный комикс для девушек в Гонконге)

Но, мама, у меня такого не будет…

Ах.

О предстоящем пути поговорим, когда это время придёт.

Возможно, вступив в этот незапланированный брак без любви, в будущем я смогу стать учительницей в Вэйцзяпине или ближайшей деревне, спокойно и просто прожить жизнь.

Обыденно и надёжно.


По воспоминаниям весна в Вэйцзяпине – настоящая весна.

Свежая, яркая, отличается от «безкорневой» весны цветочного магазина. В ней есть ветви и корни.

Дым печей, аромат рисовой каши носится в воздухе. В шелесте ночного ветра слышится смех. По травяным склонам носятся детишки, ко лбу приклеились мягкие влажные чёлки. На лугу Сяо Цзю, в руке эрготоу, на щеке слёзы. Под деревом юйюбы сладко спит юноша, как даосский отшельник на картине.

(* - крепкий 60—70° алкогольный напиток)

Родные места – вечная слабость и сладкая грусть.

У стола в цветочном магазине вспомнила юного Лян Шэна, вспомнила алое кольцо из крови на его безымянном пальце подобное красной нити и глубоко вздохнула.

Вдруг обнаружила на столе два толстенных тома соглашения. Подняла голову, увидела прямо перед собой Лу Вэньцзюаня. Во взгляде весенний ветер, губы как цветы персика. Он склонился, опершись обеими руками о стол, навис надо мной.

Посмотрел на меня, приподняв бровь, ткнул пальцем в соглашение. Потом вытащил из стаканчика на столе ручку, бросил на тома передо мной.

Дальше, скрестив руки перед грудью, принялся наблюдать за мной, не проронив ни слова.

Только взглянув, перед глазами сразу потемнело. Я приготовилась сбежать. Кэ Сяожоу, этот бес, с Су Мань на плече вошёл в цветочный магазин. Швырнул Су Мань перед моим лицом, громко крикнул: «Смертная, отвали!»
……

Приложив отчаянные усилия, я проснулась. Оказалось, это снова сон.

В цветочном магазине всё по-прежнему. Вэй Ань тоже здесь.

А брачный договор, Лу Вэньцзюань, Кэ Сяожоу с Су Мань… Всё это лишь «плывущие облака»*.

(* - что-то, не стоящее внимания)

Подумала, наверняка, я ужасно устала. Устала физически и душевно. Поэтому постоянно подобные сны, бессонница. Подумала, что и правда должна вернуться в Вэйцзяпин, впасть в зимнюю спячку.
15. Оказывается, эти годы все мы не были в порядке:
15. Оказывается, эти годы все мы не были в порядке.

Последние несколько дней я всё думала, почему Лу Вэньцзюань не пришёл ко мне? Разве он постоянно не вынуждал меня подписать брачный контракт, не настаивал, чтобы я вышла за него замуж? Почему вдруг пропал?

Я знала, что он считает этот брак пустяком, но мысль о том, что этим может заставить Лян Шэна страдать, его несказанно радовала и не считалась детской забавой.

Неужели несколько дней назад в больнице Кэ Сяожоу разбился, выпрыгнув из окна, и он теперь занимается вопросами компенсации?

Не важно! Выпала редкая возможность передохнуть.

Конечно, я понимала, договорённость между ним и мной рано или поздно должна быть исполнена. Потому что он уже выполнил обещание и отпустил Лян Шэна живым из больницы.

Мне остаётся только выполнить свою часть договора.

Ах.

Перед дверями цветочного магазина я глубоко вздохнула, повернулась, попрощалась с Вэй Ань, рассчитывая вернуться и немного отдохнуть. Перед уходом поручила ей хорошо заботиться о магазине, напомнила, что Нин Синь заказала после обеда к четырём часом домой красивую корзину с цветами.

На самом деле, последнее время Нин Синь тоже приняла участие в заботах о процветании цветочного магазина. Хотя её не было в городе, я догадывалась, что внезапные многочисленные заказы на цветы от крупных клиентов на 90% её посредничество. Пусть она и не говорила, в душе я понимала.

Вэй Ань искренне махнула крепкой рукой, сказала: «Цзян, ступай».


Цзинь Лин говорила, что Вэй Ань сделана совершенной для жизни – фигура Лу Чжишэнь*, храбрая и сильная женщина, имеющая такое литературное имя. Потом долгое время Цзинь Лин в микроблогах QQ использовала двойную надпись: «Каждый, кто в полночь прослезился над глубокой мудростью текста, в прошлой жизни был ангелом со сломанными крыльями. Чувствителен».

(* - персонаж романа Речные заводи)

Вэй Ань, и правда, нравилось лить слёзы.

Она лила слёзы над дождём, над цветами в цветочном магазине, над заработной платой, что выделила ей Цзинь Лин, даже над чашкой риса, когда ела … Я предположила, что это связано с потерей близких. Потом выяснилось, что это не так. Судя по частоте, с которой Вэй Ань проливает слёзы, всех её родственников не достаточно, чтобы почить. Истреблено, по крайней мере, 9 поколений, причём 10 раз. Потом я привыкла к слезам Вэй Ань.

Вэй Ань говорила, что это привычка с младенчества. Дайюй* с умственными способностями младенца.

(* - возможно, имеется в виду персонаж романа Сон в красном тереме)

На самом деле, Вэй Ань кроме слёз во всех смыслах была лучшая. Поэтому всю работу четырёх помощников в цветочном магазине я, в итоге, возложила на Вэй Ань.

Мне нравилось, что Вэй Ань могла совмещать обязанности продавца, охранника, телохранителя. С ростом 170 см и весом 80кг она обладала энергией, приводящий в трепет.

Ко мне Вэй Ань обращалась «Цзян».

Когда сперва она называла меня «старшей сестрой Цзян», я казалась себе слишком старой. Сменившее его обращение «сестрица Цзян» звучало слишком фамильярно. Потом она перешла на «хозяйка Цзян», что отдавало деревенщиной. В итоге ничего не оставалось, как принять это «Цзян (имбирь)», хоть оно и недалеко ушло от обращения «лук» или «чеснок». В одном котелке можно приготовить сразу 4 блюда, пикник прямо здесь.


Не дождавшись пока я выйду, Вэй Ань вдруг проявила беспримерное нахальство. В её выражении засверкали чувства, на лице смущение и робость. Она тихонько спросила: «Это, Цзян… Шэн, твой брат, твой брат, хи-хи… У твоего брата… хи-хи, хи-хи… у него есть девушка?»

«А?» Забыла сказать, вчера Лян Шэн заходил в цветочный магазин. Сказал, что ездил в залоговую контору решить кое-какие дела, возвращался и как раз по пути заехал повидаться со мной, взглянуть на этот оригинальный цветочный магазин.

Вэй Ань с первого взгляда прониклась симпатией, сожалея, что нельзя потерять девственность.

Вчера мои представления были не нужны. Вэй Ань, стесняясь, хлопнула меня ладонью, вышла вперёд и заявила Лян Шэну: «Верно! Этот магазин оригинален, мостик над небольшим ручейком. Всё спроектировано под руководством мужчины нашей хозяйки молодого мастера Чэн. У тебя верный глаз. Красавчик».

Лян Шэн слегка улыбнулся ей, демонстрируя прекрасные манеры.

Только я заметила, после фразы Вэй Ань «мужчина нашей хозяйки» его прекрасные глаза накрыла лёгкая тень, но она тут же растворилась в яркой улыбке.

Его взгляд прошёлся по отпечатку на моей шее, который стал багровым, сделал вид, что смотрит в сторону. Мне тоже было неловко до такой степени, что не могла произнести ни слова.


Лян Шэн унёс с собой фиолетовые розы.

Я сама собрала ему букет, обернула и сказала: «Бэй Сяоу собирается вернуться перед Рождеством. Кто знает, может, будет у вас с Вэйян на свадьбе».

На самом деле, не знаю, откуда вылезли эти последние слова о свадьбе. Возможно, я осторожно прощупывала.

Конечно. Прощупывала что?

Финал уже предопределён, какая разница, каков процесс.

Лян Шэн открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но так ничего и не сказал. Улыбнулся мне и спросил: «У Бэй Сяоу… с Сяо Цзю всё нормально?»

Последние 4-5 лет Лян Шэн был далеко во Франции, совершенно разорвав связи со мной и Бэй Сяоу. Он ничего не знал о том, что случилось.

Я подняла голову, с глупым видом посмотрела на него. На хорошо знакомое тёплое выражение лица передо мной. Пять лет промчались со свистом.

Покачала головой, ответила: «У них совсем не всё хорошо».

Потом, вздохнув, сообщила: «Все эти годы Сяо Цзю неизвестно где. Не соглашается встретиться с Бэй Сяоу. А Бэй Сяоу всё время ищет её. Не щадя жизни, изо всех сил ищет её! Как…»

Последнюю фразу я не произнесла. О том, что я так же искала тебя.

Лян Шэн не стал расспрашивать, по-прежнему улыбаясь мне. Взгляд расстроенный. Тихо произнёс, будто самому себе: «Оказывается, эти годы все мы не были в порядке».

Он не знал, что его последние слова взметнут бурю слёз в моём сердце. В этот момент я вдруг поняла, эта фраза широко распространённая шутка в отношении расставшихся возлюбленных – зная, что у тебя не всё хорошо, я даже успокоилась.

Оказывается, это не было шуткой.

В нашей любви нужен отклик партнёра. На наш горький труд, нужен отклик второй стороны. На нашу печаль, тоже нужна реакция… Так нам дают понять, я в твоём сердце. Поэтому у нас не могло быть всё в порядке.

Я дорожу твоими печалями, так же надеюсь, что ты сочувствуешь моим.


Пока я снова вязла в атмосфере грусти вчерашнего полдня, Вэй Ань вдруг хлопнула меня по плечу. Стыдливо переспросила: «Цзян, я задала вопрос. У твоего брата есть девушка?»

Я улыбнулась и покачала головой.

Вэйян не просто его девушка, она его невеста.

Вэй Ань, увидев, что я качаю головой, в душе чрезвычайно обрадовалась, лицо сразу засияло от радости.

Сияние длилось не больше двух секунд. Внезапно напрягшись, она поинтересовалась: «Цзян, твой брат… такой красивый мужчина и вдруг у него нет девушки. Тогда… у него есть парень?»

В этот момент я почувствовала, даже изойдя кровью, не смогу доказать, как преклоняюсь перед Вэй Ань. Беспомощно посмотрела на неё, не желая дальше разговаривать, повернулась, и покинула цветочный магазин.
16. Для расставшихся возлюбленных это наиболее страшный вопрос:
16. Для расставшихся возлюбленных это наиболее страшный вопрос.

В какой момент перед дверями цветочного магазина остановился чёрный автомобиль. Тёмные стёкла, спокойное беззвучие. Создаётся ощущение, что пара темных глаз наблюдает из-за стекла машины.

Вэй Ань, увидев в открытую дверь магазина машину, громко крикнула: «Вау! Молодой господин Чэн вернулся!»

После её вскрика бушующее пламя будто выжгло огромную дыру в моём сердце, разорвав его. Это имя, о котором в течение нескольких месяцев я не позволяла себе даже думать, не то чтобы упоминать.

Не дав мне прийти в себя, Вэй Ань снова закричала: «Вау! Обозналась, это не молодой господин Чэн».

Я наблюдала, как автомобиль медленно отъехал от дверей. Сердце слегка успокоилось.

Тихонько вздохнув, вышла за дверь магазина. Вэй Ань вдруг окликнула меня. Держа в руках коробку с едой, просто и в лоб поинтересовалась: «Цзян, и правда, странно. Почему последнее время не видно молодого господина Чэна? Уже так давно».

Услышав это, моё сердце внезапно сжалось. Ноги заплелись одна за другую, и я вывалилась на улицу. К счастью быстро пришла в себя, только вывихнула лодыжку, ничего серьёзного.

Повернулась, посмотрела на неё, выдавила улыбку. Но так и не знала, как ответить.


Для расставшихся возлюбленных это наиболее страшный вопрос.


Вэй Ань поставила коробку с едой, покачиваясь, вытащила своё огромное тело наружу, спросила: «Ты в порядке? Осторожней с ребёнком в животе. Ах, завидую вам, скоро поженитесь, станешь мамой. Такое сладкое чувство. Вот лишь упомянула его имя, ты сразу разволновалась».

На её фразе «Осторожней с ребёнком в животе» мои глаза покраснели. Так много времени подавляла в сердце и не прикасалась к этой огромной обиде. А тут в один миг, будто со словами Вэй Ань сорвала надколотый угол. Одно вырвалось за другим и поглотило моё сердце.

На этом пути из-за болезни Лян Шэна я прошла тысячи печалей и сотню тысяч бед. Обернулась, а это лишь забавы Лу Вэньцзюаня.

Ещё есть безвинный ребёнок, что никогда не сможет прийти в мир людей. Пусть даже его отцом является человек, которого я готова убить, пусть его появление в этом мире могло принести мне лишь ещё большие трудности, но это по-прежнему остаётся печалью, от которой не могу освободиться.

В итоге я уже не могла сдержать слёзы, но в этот момент увидела Вэй Ань. Она вдруг заплакала с ещё большей силой, чем я.

Той, что потеряла ребёнка, была я.

Мне хотелось зарыдать, но я столкнулась с ещё более чувствительным человеком.

Вэй Ань лила слёзы и приговаривала: «Цзян, я так растрогана вашей с Тянью не имеющей себе равных любовью».

После этих слов я застыла с открытым ртом. Только и оставалось, что поспешно развернуться, опасаясь, что она увидит мои слёзы, и торопливо свернуть в хорошо знакомый переулок.

17. Привязанность молодости оборачивается человеком, который стоит того, чтобы отдать за него жизнь:
17. Привязанность молодости оборачивается человеком, который стоит того, чтобы отдать за него жизнь.

Это был длинный безлюдный переулок.

Прежде я упорно ходила искать Лян Шэна, несчётное число раз. Тот мужчина, которого зовут Тянью, тоже бессчётное количество раз следовал за мной…

Сегодня один из них передо мной рядом с ней, другой из-за моего печального сердца уехал далеко-далеко… Мой слёзы самопроизвольно потекли по щекам.


В этом безлюдном переулке мне внезапно захотелось громко разреветься. Так громко, чтобы выплеснуть все свои сдерживаемые обиды и беспомощность.

Не заботясь, как это выглядит со стороны, бездумно омывала слезами стену и в этот момент заметила ярко-красную тень, приближающуюся ко мне. «Хлоп – хлоп - хлоп». Поклонилась передо мной три раза, потом обняла меня и безудержно зарыдала…

Мой рот поначалу замер в оскале. Ещё прорывающийся плач был безжалостно оборван.

Сначала я подумала, просит милостыню, но присмотревшись, неожиданно обнаружила, что это Ба Бао!

Она обнимала меня и рыдала, что называется от души. Моё горло будто жаровня. Нефритовый император, я лишь хотела поплакать, с какой стати ты послал Вэй Ань и Ба Бао тиранить меня.

Одна за другой не дают перевести дыхания.

Ба Бао не разглядела моего припёртого к стенке налитого краской лица и продолжала, не обращая ни на что внимания, голосить: «Сестрица Цзян Шэн, Ба Бао виновата перед тобой. Я заслуживаю смерти. Как я могла позвонить этому Лу Вэньцзюаню, чтобы он забрал тебя пьяную? У-у-у… Если бы я не позвонила ему, он бы тебя не изнасиловал, не было бы ребёнка, и ты не потеряла бы Чэн Тянью. Убей меня!2

Ба Бао затронула мои горести. Но почему-то слова «он тебя не изнасиловал бы» в ей устах мне слышались как-то странно? Будто она говорила не про изнасилование, а про гулянку с выпивкой.

На самом деле после произошедшего в глубине души я не питала злобы к Ба Бао. Успокоившись, я осознала, конечная причина это всё-таки я сама. Нашла себе неподходящего человека, не могу различить плохое и хорошее, слишком доверяла так называемому психотерапевту.

Эх, Лу Вэньцзюань, не сходить бы тебе, получить Оскара. Так растрачивать таланты.

Горечь в моём сердце сплелась в комок. Отчаянно стёрла слёзы со щёк, горло только что готовящееся рыдать оборвала ноющей болью. Опустила голову, посмотрела на обнимающую мои ноги, будто красный паутинный клещ, Ба Бао, и произнесла: «Ты ступай, я…»

Ба Бао не отпустила рук, продолжая обнимать меня и плакать: «Цзян Шэн, я сломала тебя! Долгое время я пряталась, не смея прийти к тебе. Боялась, что ты ненавидишь меня! Боялась, что будешь меня ругать! Боялась, что Чэн Тянью узнает, что это я позвонила Лу Вэньцзюаню, и не даст мне спуску…»

Услышав эти три слога «Чэн Тянью» мои глаза раскисли. Слёзы, что невозможно остановить, навернулись на глаза.

С усилием выровняла дыхание, стараясь успокоить чувства. Сообщила Ба Бао: «Тянью… Он… Он не знает. Ты в безопасности».

Ба Бао не отступилась. Она по-прежнему обнимала мои колени, не собираясь разжимать руки. Чистое маленькое лицо всё было залито слезами. «Сестрица Цзян Шэн, если Чэн Тянью будет меня преследовать это даже хорошо, я заслуживаю наказания! Но я не хочу, чтобы Бэй Сяоу меня неправильно понял! Если брат Сяоу узнает, что я причинила тебе зло, он убьёт меня! Он, правда, убьёт меня! Он скоро вернётся, сестрица Цзян Шэн, я не хочу потерять его, я не могу без него…»

Э… В этот момент я вдруг поняла. Ба Бао пришла ко мне, потому что Бэй Сяоу возвращается.

Опустив голову, посмотрела на Ба Бао, улыбнулась и сказала: «Откуда столько убийств. Человеку, который любит, хочет защитить, не стоит просто так ставить на кон свою жизнь. Бэй Сяоу не станет делать такие глупые вещи».

Ба Бао хохотнула и разом вскочила на ноги, будто взбодрившись уколом куриной крови. Её личико было напряжено, как если бы я сказала о каком-то величайшем преступлении. «Цзян Шэн, ты неправа! Ты слишком мало видела Бэй Сяоу! Я люблю его, я знаю, какой он человек! Ради друга он жизнь отдаст, да будет тебе известно!»

Сказав это, Ба Бао снова подогнула колени, обняла мои ноги и запричитала: «Сестрица Цзян Шэн, я не хочу, чтобы Бэй Сяоу ненавидел меня! Не хочу, чтобы он…»

Слова Ба Бао о том, что «Ради друга он жизнь отдаст» заставили меня расчувствоваться.

Жизнь человека часто проста. Привязанность молодости оборачивается человеком, который стоит того, чтобы отдать за него жизнь.

Я посмотрела на Ба Боа, глубоко вздохнула и сказала: «Я… Я не скажу ему».

Действительно, не могу же я всюду выставлять напоказ свои раны, будь то Бэй Сяоу или Цзинь Лин. Не хочу, чтобы они видели, что на мне живого места не осталось – Лу Вэньцзюань и та ночь, не рождённый ребёнок… Пусть это будет моей тайной, потерянный зуб надо проглатывать с кровью.

Вдруг я насторожилась, тело пробил холодный пот.

Посмотрела на Ба Бао и поинтересовалась: «Кто тебе рассказал о том, что Лу Вэньцзюань меня…»

Вот именно!

О том, что произошло между мной и Лу Вэньцзюанем знали не более пяти человек: я, Лу Вэньцзюань, Чэн Тянью, Чэн Тяньэнь и Кэ Сяожоу. В памяти Ба Бао не должен был задержаться тот момент, когда она позвонила Лу Вэньцзюаню. Как она могла знать, что меня изнасиловали, о ребёнке?

Ба Бао посмотрела на меня. Убедившись, что я не расскажу Бэй Сяоу, она уже была чрезвычайно обрадована. Мой внезапный вопрос привёл её в ступор. Не сопротивляясь, она указала пальцем в конец переулка…

18. Скажу тебе, ещё не известно, кто из нас двоих первым переступит порог семьи Лу:
18. Скажу тебе, ещё не известно, кто из нас двоих первым переступит порог семьи Лу!

Верно!

Тот болван!

Определённо это тот тупица!

Я протёрла глаза, снова протёрла… Чуть не выдавила глазное яблоко, но видение передо мной не изменилось.

Он, он, он - улыбка среди цветов.

Он, он, он… разве не должен быть сейчас в больнице?

Разве несколько дней назад он не выпал из окна кабинета Лу Вэньцзюаня? Как вдруг оказался в целости и сохранности…

Как же я хотела в тот момент превратиться в Чжишэня*. Мне были крайне необходимы 170 см роста и 180 кг веса, чтобы мгновенно сразить этого дурня.

(* - возможно, речь идёт о Лу Чжишэне персонаже из романа «Речные заводи», что отличался крупной фигурой).

Натолкнуться.

Утрамбовать.

И несколько раз пройтись катком.


Кэ Сяожоу приблизился с затаённой обидой и негодованием. Одетый в белый пиджак, облегающий тело, он был похож на букет белых лотосов, распустившихся в переулке.

Я, правда, не могла понять, что им движет. Почему надо непременно действовать со мной сообща, становиться «сёстрами». Неужели ради того, чтобы в будущем я ежедневно вела дневник и делилась с ним по телефону «впечатлениями о Лу Вэньцзюане»? О мужчине, которого я глубоко ненавижу, но за которого вынуждена выйти замуж. Которого он чрезвычайно любит, но может лишь наблюдать издали.

Я почувствовала, что сознание раздваивается.

Одна часть меня, страдая, пыталась сохранить невозмутимость, другая в припадке безумия жаждала нанести удар.

Мне ужасно захотелось пинком отшвырнуть Ба Бао и вцепиться в Кэ Сяожоу. Встряхнуть его за воротник и спросить: «Я в прошлом убила твоего отца? Отняла твою жену?! Или задавила твою сестру, крича, что мой отец имеет связи в правительстве и мы неприкасаемые?! Если нет, почему ты не прекратишь меня преследовать?»

В итоге я хладнокровно заняла выгодную позицию.

Подняла Ба Бао. Мой тон был бесцветен, будто все страдания, ветер и иней - это лишь плывущие по небу лёгкие облака: «Когда Бэй Сяоу вернётся, сходим пообедать вместе».

Потом бросила взгляд на Кэ Сяожоу.

Взгляд «ни холодно - ни жарко, ни спешно - ни медленно». Ясно, что видела тебя, но больше похоже, что нет. Таким мы обменивались с Вэйян во времена учёбы.

Вэйян в этом деле мастер. В прошлом она была самой красивой девушкой в школе и подобной манерой держаться владела в совершенстве. Использовала этот приём, чтобы потушить молодую горячую кровь, кипящую в кампусе. Трагическая картина, можно сказать, реки крови. Она думала, что Лян Шэну будет непросто, но вопреки ожиданиям он вырвался из этого кровопролития.

В каждой школе обязательно присутствует надменная, красивая девушка, взирающая на нас – толпу. Все с энтузиазмом стремятся вырваться от образа бесхитростной девчонки. В итоге я научилась у Вэйян такому выражению.

Но этот взгляд, брошенный на Кэ Сяожоу, оказался небесным громом. Огонь спустился на землю! По его мнению, очевидно, с таким выражением главная жена заботится о второй жене и прочих содержанках.

В итоге маленькая вселенная хрупкого и чувствительного Кэ Сяожоу была расколота в один миг.

Он был сильно обижен и скорее всего размышлял так: «Цзян Шэн, я от чистого сердца скромно стремился к сестринским отношениям. Не думал, что ты, однако, не ценишь хорошего отношения».

В итоге Кэ Сяожоу закручинился. Потянул Ба Бао к себе. Маленькое тело распрямилось, сделал пальцами «орхидею»*, указал на кончик моего носа, сорвался на визг: «Ты, Цзян, третируешь людей. В чём я провинился перед тобой, что ты смотришь на меня таким взглядом. Скажу тебе, ещё не известно, кто из нас двоих первым переступит порог семьи Лу!»

(* - жест руки, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, а остальные пальцы подняты вверх)

У меня задрожали все внутренности. Подумала про себя: «Ты войдёшь! Входи! Вся твоя родня пусть входит!»

Ба Бао с недоумением смотрела на меня и Кэ Сяожоу. Очевидно, она не знала, что за мелодраматичное осложнение возникло за последние несколько дней между мной, Лу Вэньцзюанем и Кэ Сяожоу.

19. Эта фраза, будто великолепный тонкий фарфор, что тихонько устремился к земле и разбился вдребезги:
19. Эта фраза, будто великолепный тонкий фарфор, что тихонько устремился к земле и разбился вдребезги.

Перед тем как позвонила Цзинь Лин, я была взволнована только что одержанной победой над этим высокомерным мужчиной Кэ Сяожоу. Восторг не отпускал.

Для этой победы я использовала только взгляд, ни одного слова.

Бесконечно вздыхала от избытка чувств. Вэйян и Нин Синь, эти сестрички, действительно, круты, им нравится безмолвствовать. Хотя у одной это проявление заносчивости, а у другой строгость, разными путями они добиваются одной цели.

Все враги, любимые, друзья попадали в любимое ими магнитное поле молчания. Выигрыш - подобающая честь, если проигрыш, то красивый. Совсем не то, что мы, у которых истерику можно считать естественным темпераментом. В общем, не передать словами.

Я легонько вздохнула. В этот момент и раздался звонок Цзинь Лин. Из Соединённых Штатов она вернулась на родину в Циндао, заглянула в родную школу и попутно в университет на встречу одноклассников, потом побывала на свадьбе подруги по университету.

Я взяла трубку, она на другом конце сияла от радости: «Цзян Шэн, я вернулась из Циндао. Самолёт только что приземлился, сажусь в автобус до города».

Я удивилась: «А ты разве не на следующей неделе возвращаешься?»

Цзинь Лин сказала: «Кхм-кхм! Глава редакции взбесился, что долго задержалась в Америке. Со свадьбы однокурсницы ушла посреди банкета. Мне ещё надо сохранить за собой чашку риса, надо заработать деньги на квартиру. Нет мужчины, чтобы любил, так хоть квартира, где ждать».

Я сказала: «Что ж ты раньше не сообщила, я бы тебя встретила».

Цзинь Лин улыбнулась: «Забудь. Я не смела тревожить будущую маму. Тянью не позволил бы, бегать тебе туда-сюда… Э… Ваша с Тянью свадьба… Как самочувствие Лян Шэна?… Я привезла вам с Тянью свадебный подарок… Подарков может быть много…»

Всё вокруг вдруг затихло. Казалось, что можно услышать тиканье часов, минута за минутой. Время незаметно утекало. Я не знала, как произнести следующую фразу: «На самом деле, Цзинь Лин, мы… уже… расстались».


Мы расстались.

Эта фраза, будто великолепный тонкий фарфор, что тихонько устремился к земле и разбился вдребезги.

Звон рассыпавшихся осколков испугал, однако, мой голос был спокоен.


- А что с ребёнком? - это была первая реакция Цзинь Лин.
- Его нет, - я притворилась безразличной, но боялась, что дрожащий голос выдаст то, что на сердце.


Цзинь Лин долго молчала, приблизительно полминуты. Потом сказала: «Я сейчас выхожу из автобуса, возьму такси! Цзян Шэн, жди меня!»
20. Оказывается, каждая из нас имела проблемы, что не в силах отпустить, у каждой был человек, которого невозможно забыть:
20. Оказывается, каждая из нас имела проблемы, что не в силах отпустить, у каждой был человек, которого невозможно забыть.

Переступив порог, Цзинь Лин сразу отбросила чемодан в сторону.

Похоже, она ещё не пришла в себя. Из аэропорта в город всю дорогу бешено мчалась, поднимая пыль. Прибыла, посмотрела на меня, спокойно стоящую перед ней, сердце сразу отпустило.

Я помогла ей поднять чемодан, занести его в комнату. Повернулась и с улыбкой спросила: «Чай или кофе?»

Цзинь Лин спокойно сняла шарф, надела уже давно приготовленные мной для неё у дверей тапочки Hello Kitty. Её движения были очень медленными, особо осторожными, будто она размышляла.

Сказать или не сказать, спросить или нет.

Если проткнуть этот огромный барьер, не случится ли цунами?

Она видела, что я улыбаюсь. Подняла лицо, посмотрела вверх и вознаградила меня ослепительной улыбкой: «Чай. После перелёта жажда».

Продолжая улыбаться, я потащила её к столику на веранде.


Этот многоквартирный дом прекрасное место. Кроме двух милых балкончиков, есть ещё большущая веранда. Прежний хозяин, должно быть, уделял большое внимание удобствам в жизни, поэтому на обустройство этой веранды было потрачено много сил. Сделана гидроизоляция, устроен искусный сад с каменными горками, прудик среди вечнозелёной травы, ещё белая, как нефрит крупная галька.

Настил из пропитанного антисептиком дерева ведёт к месту для отдыха. Растения на скрытых подставках, солнечный свет проникает сквозь цветущие ветки, льётся вниз, как звуки музыки, то свет, то тень. Стол и стулья из тёмного карбонизированного дерева. Яркие золотисто-зелёные и алые подушки, скатерть на столе создают спокойную, праздную атмосферу. В слегка морозном воздухе неожиданное тепло.

От зажжённого фимиама завитки дыма в воздухе кружат, как бабочки над цветами.

Чайничек зелёного чая может заставить человека забыть о суете и хаосе.


Я поставила чашку с чаем на столик, легонько подтолкнула её к Цзинь Лин. Сама присела рядом, медленно потягивая чай.

Вы гляньте, я даже имени хозяина этого дома не решалась и не хотела упоминать. Только сказала «хозяин». Должно быть понятно до какой степени я протестовала против того, чтобы другие касались этого шрама.

С особой осторожностью торжественно придавила его ко дну души, спрятала от чужих взоров, не смея думать, не смея вытаскивать наружу.

День и ночь боялась забыться тяжёлым сном. Ещё более боялась моря слёз.

Я задолжала этому мужчине слишком много. И, похоже, в этой жизни уже не смогу расплатиться.


Чай в руке Цзинь Лин слегка туманился, аромат плыл в воздухе.

Краем глаза она посмотрела на меня. Видя, что моё лицо спокойно, тоже не захотела нарушать это с трудом удерживаемое присутствие духа.

Многолетняя дружба - это взаимопонимание без слов.

Она осторожно сделала глоток чая, потом улыбнулась мне. Что-то вдруг вспомнив, сказала: «Цзян Шэн, подожди».

Сказав, опустила голову. Гладкие волосы свесились вниз. Вытащила из сумки конверт, в конверте толстая пачка фотографий. Вручила мне. Уголки губ слегка приподнялись, улыбнулась: «Это фотографии с нашей встречи выпускников».

Потом стремительно пересела ко мне, и мы вместе с ней разделили радость студенческих лет в Циндао, можно сказать, ликование с восхищением.

На самом деле я знала, она лишь хотела в срочном порядке подобрать тему для разговора, чтобы я не чувствовала себя неловко.

Я внимательно рассматривала фотографии Цзинь Лин. Её нежность, красота, среди группы людей улыбка подобная цветку. В этот момент мой взгляд остановился на лице девушки рядом с Цзинь Лин. Оно было подобно спокойной озёрной воде, что из-за прилетевшей стаи диких гусей подёрнулась лёгкой рябью. Своего рода пронизывающая красота.

Цзинь Лин, проследив за моим взглядом, сказала: «А, это Сюй Нуань. Красивая? В те времена многие наши однокурсники бегали за ней. На эту встречу большинство парней приехали в Циндао из-за неё. К их сожалению, на сегодня Сюй Нуань уже вышла замуж. Новобрачный имеет деньги, своеобразен, жесток и красив. Как твой Тянь…» Произнося это, Цзинь Лин осознала, что чрезмерно увлеклась и чуть не сболтнула лишнего. Тотчас замолчала, потом показала пальцем на девушку с короткой стрижкой рядом с Сюй Нуань и сменила тему. «Это Линь Синь. В годы учёбы мы втроём хорошо ладили».

Я сделала вид, что не услышала её оговорку, и продолжала спокойно рассматривать фотографии, слушала рассказ Цзинь Лин о встрече и свадьбе Сюй Нуань.

Цзинь Лин, приняв вид заядлой сплетницы, поинтересовалась: «Цзян Шэн, скажи правду, из твоих однокурсников, кто-нибудь поехал за тобой в наш город?»

Её вопрос привёл меня в ступор.

Время учёбы тянулись неспешно. В течение четырёх лет, что он согласился мне дать, я пользовалась велосипедами, что предлагали моих парни. Их образы были так блеклы, никак не сравнятся с его, отчётливым и подробным.

Те заверения, что ты не сможешь не полюбить, давно пали в бою в последнем семестре.

Закончив учёбу, разлетелись, вернулись в свои города. Работали в поте лица, делая стремительную карьеру. Создавали пары равные по социальному положению, женились, рожали детей. Новоиспечённая жена пусть лучше имеет отца, с которым можно прилагать усилия меньше, чем 20 лет.

Поэтому обладание некоторыми вещами особо редко и ценно.

Вздохнув про себя, я положила фотографии, улыбнулась ей. «А твои одноклассники не приехали за тобой?»

Цзинь Лин убрала карточки, во взгляде подавленность. Тоже улыбнулась, ответила: «Ах, это не моё хобби. Много лет любить одного человека, однако, никак не заполучить. Увы, ничего не скажешь…»

На самом деле я знала, она не отпустила Чэн Тяньэня. Того мальчика с ангельской улыбкой, в которого она влюбилась в 10 лет.

Оказывается, каждая из нас имела проблемы, что не в силах отпустить, у каждой был человек, которого невозможно забыть.

Её Тяньэнь, мой Лян Шэн.

Мы понимали, возможно, забыть - это счастье. Но постоянно есть человек, что не даёт нам возжелать этого счастья.

Постоянно есть такой человек.


После полудня мы с Цзинь Лин закончили смотреть фотографии и больше не возвращались к обсуждению других проблем. Похоже, она беспокоилась за меня, однако, никак не решилась ни пристать с вопросами, ни уйти.

Она перебирала кончики моих волос, а я спокойно опиралась на её плечо. Настоящий близкий друг это как раз так. Пусть даже сидишь рядом в долгом молчании, однако, не чувствуешь себя неловко.

Мои раны она знала и не задавала вопросов. Её утешение было без слов, но я всё понимала.

Только мне смутно казалось, что сегодняшняя Цзинь Лин, хоть и мягкая, но её глаза скрывали жестокий горький холод, готовый вспыхнуть при малейшем прикосновении.


Так мы вдвоём сидели на веранде, прислонившись друг к другу, ничего не говоря. Пили уже ставшим слабым чай, вдыхали лёгкий ветерок, смотрели на облака высоко в небе.

Облако, облако, ты можешь увидеть его вдалеке?

Облако, облако, можешь сказать мне, в каких городах он бродяжничает? Что за ветра беспорядочно носят его? Что за слухи забираются к нему за пазуху?

Облако, облако, знает ли он, что девушка по имени Цзян Шэн печалится, мучаясь угрызениями совести…


Я тихонько преклонила голову к плечу Цзинь Лин, сказав себе одно: «Пусть так».


Цзинь Лин долго размышляла и вдруг спросила: «Цзян Шэн, я знаю, твоё сердце не может отпустить Лян Шэна. Но ты же говорила, что Лян Шэн и Вэйян собираются пожениться».

Открытый вопрос Цзинь Лин привёл меня в изумление, я глупо смотрела на неё, не зная, что сказать.

Цзинь Лин вздохнула: «Я хочу знать, по отношению к Тянью ты испытываешь лишь угрызения совести? Нет никаких других чувств? Вы пережили так много, положение любовница-содержанка, против всего света, это довольно нелегко. Если Тянью сможет вернуться, если он ещё любит тебя, ты готова попытаться любить его?»

21. Её пальцы тихонько разжались, красная карточка приглашения как падающая звезда спланировала к моим ногам:
21. Её пальцы тихонько разжались, красная карточка приглашения как падающая звезда спланировала к моим ногам.

Цзинь Лин не успела закончить фразу, как внезапно раздался дверной звонок.

Я торопливо поднялась и пошла открывать.

Фактически Цзинь Лин задала вопрос, на который я не могла ответить. Про некоторые личные дела не захочешь, чтобы знал даже самый близкий друг.

У меня не было возможности сообщить ей, да я и не собиралась рассказывать, что в прошлом была такая ночь. Я изрядно набралась, и Лу Вэньцзюань… овладел мной… А что более всего невыносимо, та сцена попала на экран монитора видеонаблюдения и во всех подробностях предстала перед глазами Тянью.

Этот мужчина той ночью гнал машину, как сумасшедший, но когда приехал, уже ничем не мог помочь.

Одежда в беспорядке, цветок в грязи.

Понятно, что его сердце истекало кровью. Но из-за своей большой любви на следующий день, когда я протрезвела, он кротко взял на себя ответственность за хаос той ночи. Дело дошло до того, что он признал своим и того ребёнка, которому не суждено было появиться на свет… А моё сердце допустило ошибку из-за туманности ночных событий. Постепенно в нём рождалась любовная дрожь и мягкость по отношению к Тянью.

Впоследствии Тяньэнь рассказам мне правду о той ночи, и небо обрушилось! У меня больше не было сил играть перед ним роль влюблённой.

Поэтому между мной и Чэн Тянью не стоит вопрос: люблю или не люблю. Даже просто находиться с ним лицом к лицу превратилось в пытку. Что говорить о том, чтобы быть с ним вместе в радости и горе?

Даже если бы он не уехал из города, даже если бы снова сказал мне, что не придаёт этому значения, правда, не придаёт значения, мне самой не уйти от своего сердца. Никакая женщина не смогла бы выдержать подобный камень в сердце.

Только взгляну в его глаза и будто вижу холод и невыносимость той ночи.

Его взгляд обречён быть моей вечной раной в этой жизни.


У девушки может быть тайное прошлое, тёмное, разрушительное, бесславное. Но не такое, что невозможно оставить позади. Без малейших прикрас выставленное перед человеком, с которым она рассчитывала разделить жизнь. Так или иначе, множество сильных потрясений потом оказываются точкой невозврата.

Те вещи, про которые мужчина говорит, что не придаёт значения, зачастую скрыты глубоко в сердце. Это среди прочего напускного, жалкая женщина, ждущая любви, должна понимать.

Только вот не знаю, надо ли рассказывать об этом Цзинь Лин.


Размышляя, что не стоит Цзинь Лин знать об этих тайных заботах, я открыла дверь. При взгляде на пришедшего моё лицо слегка изменилось.

В этот момент у меня появилось желание прикрыть голову котелком в качестве брони – не хотелось снова получить оплеуху, иначе стану сестрёнкой супер-пирожком.

Вэйян без приглашения переступила порог и обрушила к моим ногам охапку фиолетовых роз, что держала в руках. Её брови хмурились, злой взгляд буравил меня, будто пронзая насквозь.

Посмотрев на охапку цветов, в душе я уже поняла, это тот букет, что Лян Шэн вчера забрал из цветочного магазина. Привязанная к обёртке маленькая бирка указывала на происхождение букета. Сегодня Вэйян пришла призвать к ответу.

И точно, Вэйян холодно усмехнулась: «Ха-ха! Нин Синь ещё хочет, чтобы я была тебе благодарна! Цзян Шэн, видимо я и впрямь должна хорошенько отблагодарить тебя!»

Я посмотрела на Вэйян, посмотрела на охапку фиолетовых роз, однако не поняла, как букет цветов мог вызвать у неё такой гнев. С осторожностью принялась объяснять: «Этот букет брат по дороге купил для тебя. Я не понимаю…, что тебя расстроило». Сказав это, я, ещё опасаясь, что Вэйян неправильно истолкует, добавила: «Мы с Лян Шэном не контактируем.

Правда. Мы с ним не созваниваемся, не пишем друг другу СМС, вплоть до того, что не поддерживаем связь в блогах сети. Единственная встреча - это в тот день, когда он заехал в цветочный магазин. В это время Вэй Ань и другие продавцы были здесь».

Я уже не та девочка, которая не считается ни с чем, знаю рамки. Знаю, пусть даже мы с Лян Шэном отступили на позиции брато-сестринских отношений, на взгляд Вэйян в глубине наших сердец мы не можем быть как обычные брат и сестра.

Поэтому лучше не видеться. А ещё лучше не встречаться всю жизнь.

Если бы не было соглашения с Лу Вэньцзюанем, я бы покинула этот город, окончательно исчезла из его жизни. Как будто он никогда не приезжал в Вэйцзяпин, и мы никогда не встречались.


Вэйян смотрела на меня, уголки рта кривились в язвительной усмешке. «Да уж, не контактируете! Букет фиолетовых роз! Этакие «лишённые счастья»! Вы двое выражаете любовь на языке цветов! Кто лишил вас счастья! Ты всё же расскажи, я хочу посмотреть, что у вас за счастье, которого можно лишить!»

Я опустила голову, посмотрела на растрёпанный букет у моих ног. Языка цветов я не понимала. Просто произвольно выбрала для Лян Шэна цветы, чтобы он подарил Вэйян.

Когда-то я бесконечное число раз представляла такого рода счастье. Каждый вечер дома я готовлю еду, в спокойном гнёздышке на диване жду его с работы. Он приносит мне живые цветы.

Если это город, то покупает в цветочном магазине маленький букетик недорогих маргариток, если в родных местах, то собирает у края дороги неизвестные полевые цветы.

Только теперь я уже знаю, Лян Шэн не будет этим человеком и Тянью тоже.


Подняла голову, посмотрела на Вэйян. В итоге с некоторыми угрызениями совести, запинаясь, произнесла: «Я не знала, что у этих цветов такое значение… Лян Шэн… просто обратил внимание, что эти цветы красиво распустились. Полагаю, он тоже не понимает…»

Вэйян холодно усмехнулась: «Не знала?! Ты открыла цветочный магазин и не знаешь язык цветов? Лян Шэн не понимает? Анекдот! Он пять лет провёл во Франции как младший господин семьи Чэн. Живя в столице романтики, он не понимает язык цветов?! Вы прямо перед моим носом тайно обмениваетесь любезностями! Цзян Шэн, хочешь моей смерти!»

Крики Вэйян взбудоражили Цзинь Лин. Она тоже поднялась со скамейки и быстро подошла.

Цзинь Лин увидела цветы на полу, в общих чертах что-то поняла.

Затащила меня за свою спину, посмотрела на Вэйян: «Занятно. Из-за букета цветов прибежала скандалить? Младший господин семьи Чэн? Правда, высокий титул. Ха-ха. Старший – младший господин семьи Чэн нас не волнует. Тебе самой нужно хорошо приглядывать за этим младшим господином».

С тех пор как я знаю Цзинь Лин, у неё можно считать мягкий характер. Правда, мне известно, своим появлением эта мягкость обязана Тяньэню. Последнее время, не знаю почему, мне постоянно кажется, что она становится всё жёстче. Вероятно, какое-то событие взбудоражило её. Поэтому поездка в Соединённые Штаты, по её словам, повидаться с родителей, подозреваю, была скорее, чтобы отвлечься.

Высокомерная Белоснежка Вэйян с самого начала смотрела на Цзинь Лин свысока. Это я знала. Она постоянно говорила, что Цзинь Лин недалеко ушла от Сяо Цзю, этакие «плохие девчонки».

История Цзинь Лин мне была известна. Родители с детства далеко за границей, в 11-12 лет курила, пьянствовать, не считаясь с общественными условностями. Всё это до того момента как столкнулась с Тяньэнем. Мальчик, похожий на ангела, улыбнулся ей, и она сразу же решила превратиться в девочку его мечты: мягкую, порядочную и прекрасную.

Во времена высшей ступени средней школы на вечеринке в честь дня рождения Вэйян, Цзинь Лин повела себя как преданный друг. Чтобы защитить меня, наркотик, который Тяньэнь угрозами вынудил Сяо Цзю положить мне, в суматохе переложила в карман Вэйян. В результате Нин Синь пошла вместо Вэйян в тюрьму…

Эта дело тоже было одной из причин, по которой Вэйян её ненавидела.

Из-за того происшествия Цзинь Лин чувствовала себя виноватой перед Вэйян и Нин Синь, поэтому постоянно их избегала. Но сегодня ей было, похоже, безразлично, как она выглядит, что заставило меня озадачиться.

Думаю, мои догадки верны. Какое-то событие выбило Цзинь Лин из равновесия. Говоря профессиональным языком, «заключённый в глубине души демон сломал печать».

Вид Цзинь Лин слегка напугал Вэйян, но она продолжала смотреть на нас свысока, правда, убрав с лица выражение гнева. Будто та женщина, что только что вела себя так нагло, это не она.

Через некоторое время, изобразив лёгкую улыбку, наклонила голову, опустила взгляд и медленным элегантным движением извлекла из своей сумочки Шанель что-то красное.

Сложила пальцы обеих рук цветком орхидеи, улыбнулась мне и Цзинь Лин, приподняла бровь и произнесла: «Цзинь Лин, я не знала, что ты вернулась, не захватила для тебя приглашение на нашу с Лян Шэном свадьбу! Однако, Цзян Шэн, твоё я принесла».

Сказав это, её пальцы тихонько разжались, красная карточка приглашения как падающая звезда спланировала к моим ногам.


Приглашение на свадьбу?


Какое-то время я не могла прийти в себя. Будто меня швырнули в другое время и пространство, представляющее собой какую-то суспензию. Зрение, слух, всё стало расплывчатым и неясным.

Среди этого тумана Вэйян улыбалась мне, демонстративно поглаживая подбородок левым безымянным пальцем, на котором красовалась похожая на кровавое кольцо царапина.

Она приблизилась к моему уху, окутав ароматом орхидей, и тихонько сказала: «Ха-ха, Цзян Шэн, ты же непременно придёшь поздравить меня и Лян Шэна. Ведь так?»

Сказав это, грациозно развернулась. Длинные волосы, как дождь, свободный силуэт, туфли на высоком каблуке. И спустилась со ступенек.

С видом победителя.


Спустя довольно долгое время я молча присела на корточки, беззвучно подняла красное приглашение. Не дав развернуть, Цзинь Лин выхватила его и, не секунды не колеблясь, разорвала в клочья.

Эта молодая девушка, имеющая дело с литературой и искусством разразилась ненормативной лексикой: «Твою мать!»

Холодная усмешка не сходила с её лица. «Первое апреля? Первое апреля! День выбран очень экстремальный! Это же день дурака! Или весенняя пора цветения!»

Мне надо было остановить её, но было уже поздно. Могла лишь наблюдать, как красные хлопья осыпаются перед моими глазами.

В итоге всю вторую половину дня я сидела перед чайным столиком, как обезьяна с горы Эмэй, складывая кусочки приглашения, что разорвала Цзинь Лин.

Слёз не было, и брови не хмурились.

Настроение спокойное до такой степени, что достойно изображения на картине.


В тот момент когда приглашение на свадьбу Лян Шэна упало передо мной, в моём сердце, как ни странно, не было ничего похожего на боль. Да и ощущения не такие, как я представляла, небо не обрушилось, и земля не раскололась.

Я сама удивлялась сохраняемому спокойствию.

Думала, что обниму Цзинь Лин и буду рыдать до полусмерти, разрывая печень и внутренности. Но неожиданно могла лишь как обезьянка спокойно складывать и складывать кусочки.

Один кусочек, другой. Собирала тщательно, будто своё разбитое сердце.

Оказывается, разбитое сердце больше не чувствует боли.


Цзинь Лин сидела рядом, обеими руками обхватив голову. «Цзян Шэн, как ты можешь терпеть её! Примешься раскатывать тесто для пирожков?»

Я опустила голову, подумала, посмотрела на приглашение в руках. Приглашение на свадьбу мужчины, которого я любила 17 лет. Сегодня оно спокойно лежит в моей руке, чарующее, как цветок.

Подняла глаза, посмотрела на Цзинь Лин, слабо улыбнулась, сказала: «Вэйян говорила, что я задолжала ей. Она любила этого мужчину 8 лет, я не даю ей стать счастливой…»

Цзинь Лин хлопнула меня по лбу. «Не слушай ты эту белебеню! Скажу так, это она тебе должна! Ты 17 лет любила этого мужчину. Это она делает тебя несчастной, разве не так? Гонит тут пургу. Ты не могла промыть ей мозги?»

Обхватив голову, посмотрела на Цзинь Лин. Я не понимала, почему Вэйян «белебеня», но на лбу будет памятная отметка.

Впрочем, это было в первый раз, когда я видела, чтобы Цзинь Лин так бушевала. Неужели это её характер, что она скрывала так много лет?

Что же с ней, в конце концов, такое?
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.04.2018, 23:00   #92
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Про язык цветов и фиолетовые розы:

Согласно словарю в названии 紫蔷薇 речь идёт о фиолетовом или пурпурном цвете и розах или иглистом шиповнике.
На картинках выглядят как фиолетовые или сиреневые розы.

Не нашла у нас такого значения для фиолетовых роз.
Поэтому либо это не розы, либо у нас с китайцами разные языки цветов ))
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.04.2018, 21:57   #93
Xiao Mei
 
Аватар для Xiao Mei
 
Регистрация: 21.08.2010
Адрес: г. Казань
Сообщений: 3,789
Сказал(а) спасибо: 61
Поблагодарили 258 раз(а) в 27 сообщениях
По умолчанию

Продолжение мутное и непонятное :)
Спасибо за перевод.
Xiao Mei вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.04.2018, 00:21   #94
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Xiao Mei Посмотреть сообщение
Продолжение мутное и непонятное :)
Есть немного :))
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.04.2018, 00:25   #95
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Часть 4. Скорбный город. – Песни Цзы Е*.
(* - песенный жанр в III—V веках)

Предисловие. Охотник.:
Предисловие. Охотник.


Старый дом, сохранивший отделку времён Китайской Республики*.

(* - с 1912 по 1914гг.)

С пластинки на старом граммофоне звучал нежный женский голос старого Шанхая, ласковый, высокий сильный.

Густое красное вино в прозрачном бокале на тонкой ножке.

Он потягивал вино, откинувшись на спинку дивана. Разомлевший, как ленивый персидский кот. Но блеск зрачков выдавал его положение охотника.

Сохраняя на лице улыбку, сказал стоящей перед ним женщине: «Мой старший брат скоро возвращается в город. Не лучше ли подумать о сотрудничестве со мной?»

Выражение лица женщины было сдержано и безразлично. Так же как и он, она улыбнулась, ответила: «Последнее время в лавке сплошная неразбериха, в голове каша. Не могу понять, о чём ты говоришь».

Он по-прежнему улыбался. В янтарных глазах искрилось веселье: «Думаешь, я не знаю, что это ты познакомила его с психотерапевтом?»

Она тоже улыбалась: «Лу Вэньцзюань известный психотерапевт. Воспользовавшись его услугами как пациент, я выступила посредником, в этом есть что-то неподобающее?»

Он смотрел на неё, продолжая улыбаться. Поставил бокал на круглый столик, сказал: «Нет. Кто посмеет сказать, что неподобающе? Кто посмеет сказать, что ты и Лу провернули невидимую остальным сделку? Ты серьёзный авторитет, с хорошим вкусом, подобающе воспитана… Когда я говорю о сомнениях в твоих словах, жалею, что нельзя прикусить свой длинный язык».

Её лицо слегка изменилось, сохраняя вежливую улыбку, она заявила: «Моя советь чиста. Тебе не нужно задействовать со мной свои трюки, что ты используешь для контроля других женщин».

Он улыбнулся. Изящное безукоризненное лицо, дар творца. «Пока нет доказательств ваших делишек с Лу. Впрочем, раз уж у меня появились подозрения, улики найдутся или состряпаются».

Она смело смотрела на него. Зрачки чистые и ясные, никаких признаков уныния, будто не придавала значения угрозам и вызову мужчины перед собой. Сказала: «Если это всё, я пока пойду».

Он, по-прежнему улыбаясь, взглянул на бокал с вином, ответил: «Хорошо. Не провожаю. Надеюсь, твои сладкие сны станут реальностью, госпожа Нин Синь! Может, удастся состариться рядом с моим братом во взаимной вечной любви».

22. Один – игла, застрявшая в сердце, другой – цветок в тайниках души:
22. Один – игла, застрявшая в сердце, другой – цветок в тайниках души.

В сочельник я решила съехать из квартиры, которую оставил мне Тянью. Поэтому пару дней не ходила в цветочный магазин, а занималась генеральной уборкой и сбором вещей.

Я не хотела постоянно слышать насмешки Тяньэня и ещё больше не хотела жить в квартире Тянью. Так моё сердце не было спокойно.

Это его дом и здесь должна жить его женщина.


Приводить в порядок квартиру, действительно, огромная выматывающая работа.

Но в данный момент, похоже, только хлопоты были способны отвлечь меня от разных мыслей. Оказывается, фраза «если ты счастлив, то я тоже» только произносится здорово, а в реальности это трудно.

Должна ли я забыть о приглашении на свадьбу?

Должна ли я забыть тебя?

Ах, представь себе, в доме Тянью я преспокойненько думаю о тебе.

Лян Шэн, каждый раз в такие моменты я себя ненавижу.

Иногда, я мечтаю, вот было бы здорово иметь машину времени. Тогда вернувшись в прошлое, когда мне было 4 года, в Вэйцзяпине непременно заключила бы с Бэй Сяоу договор о будущей свадьбе или сразу пошла бы в чужую семью, чтобы расти там, как будущая невестка. В дальнейшем он бы не познакомился с Сяо Цзю, я бы не познакомилась с тобой, не говоря уж о Чэн Тянью.

Вот так предаваясь пустым мечтаниям, я носилась по квартире и наводила порядок.

Удивительно, что Сянгу тоже был не такой как прежде, когда он только и знал, что валяться на широком подоконнике, на солнышке и цепляться за штору. Похоже, он что-то чувствовал, поэтому следовал за моими ногами, будто тоже хлопотал.


Когда раздался звонок Вэй Ань, я, стоя на коленях, тёрла пол.

Вэй Ань по телефону с трудом сдерживала радость в голосе: «Цзян, твой брат заходил в магазин! Взял букет! Он сегодня холоден, ни слова не сказал, и лицо будто парализовано. Впрочем, даже с парализованным лицом он, можно сказать, мёртвого с ума сведёт. А кстати, странно, почему твой брата так похож на молодого господина Чэна… А… Я поняла, поняла. Девочка ищет мужа похожего на её отца или брата… Цзян, не удовлетворена положением младшей сестры? Если бы мой брат вырос таким, я бы тоже была не рада. Все девушки Поднебесной могут влюбляться и бегать за ним, а у меня такая несчастная судьба. Быть его сестрой, как кара Небес, я была бы ужасно обижена… Цзян Шэн, ты же не обижена… Ах, за эту пару дней, ты… поговорила с ним обо мне? Ты же не собираешься хранить это в секрете, ты должна мне рассказать всё как есть!»

Я наводила порядок и слушала урчание грузовика по имени Вэй Ань в трубке.

Выпрямила спину, беспомощно вздохнула, сказала: «Вэй Ань, честно сказать, за эти два дня я не виделась… с ним».

Вэй Ань слегка расстроилась, но в один миг снова загорелась надеждой. «Цзян, где работает твой брат? Где он живёт? Он же круглый сирота? Он…»

Я опустила голову, бросила косой взгляд на склеенное приглашение на столе. Мой голос был тих, не знаю, говорила ли я это Вэй Ань или самой себе: «Вэй Ань, на самом деле, мой брат… скоро женится… Я сказала тебе, что у него нет девушки, но у него есть невеста…»

Но другом конце установилась полная тишина.

Спустя долгое время, истошный вопль кого-то, раздираемого «когтями девяти лун»*, «душераздирающе» не достаточное определение для такого крика, сотряс мои уши, будто затоптал ногами и выкинул в окно.

(* - боевой приём из романа Легенда о Кондорах»)

В тот момент я наивная думала, что раз Вэй Ань так ревёт, значит, эта проблема останется в прошлом. Никак не ожидала, что ещё более сильные потрясения ждут, чтобы я могла полюбоваться этими набирающими мощь волнами.


Вдруг обнаружила, по непонятной причине Сянгу принялся метаться из стороны в сторону. Прыгнул к двери, принялся её скрести, потом скакнул на подоконник, повернулся ко мне и замяукал. Я проигнорировала его, и он, как нахальный бродяга, принялся кувыркаться на подоконнике, заискивая.

Я наморщила нос, сказала: «Скромнее, маленький бездельник».

Сянгу, не обращая на меня внимания, продолжил мяукать в сторону окна.

Его бурное беспокойство заставило меня вспомнить момент, когда я первый раз его увидела.

В прошлом он был бродячим котёнком. Тянью приютил его, чтобы он заменил мне Сяоми, также как и он сам однажды мог бы заменить мне Лян Шэна.


Тянью. Лян Шэн.

Эти двое, один – игла, застрявшая в сердце, другой – цветок в тайниках души.

Иглу не нащупать, поэтому не вытащить, цветок не лезет наверх, но и не цветёт.

Ах! Тянью. Лян Шэн.
23. Проблема между вами, огромнейшая, но это не более чем Лян Шэн:
23. Проблема между вами, огромнейшая, но это не более чем Лян Шэн.

Моё оцепенение нарушил звонок Цзинь Лин.

Взволнованно и тяжело дыша, она сказала: «Цзян… Цзян Шэн, слушай грандиозную новость. В редакции… появилась информация. Твой мужчина возвращается… возвращается в город!»

Я замерла.

Так долго все газеты докапывались до его местонахождения, предположения не прекращались. Но высшее руководство холдинга сообщало только, что из-за расширения компании, после окончания отпуска директора Чэн находится в другом городе. Вне зависимости от того, что это был за город, компания будет работать, создавая ценности для блага общества.

Подтекст сообщения: срок возвращения директора Чэн в город не определён…


Цзинь Лин сказала: «Ты удивлена? Твой мужчина…»

Я тихонько поправила её: «Он… не мой… мужчина…»

Цзинь Лин, похоже, не находила слов: «Был ребёнок, и это не твой мужчина. Хорошо. Ладно. Он не твой мужчина. Твой бывший муж, так можно!»

От шутки Цзинь Лин у меня засосало под ложечкой, не знала, куда деться от стыда.

Цзинь Лин, похоже, очень спешила. В трубке слышался какой-то шум, будто на ткацкой фабрике, поэтому она быстро просвистела мне: «Цзян Шэн, что б ты знала, дед семьи Чэн серьёзно болен. Коллеги уже засекли, как Лян Шэн помчался к дому деда. Твой мужчина, нет твой бывший муж, по слухам тоже сегодня приедет».

Потом её голос стал тише: «По сведениям из достоверного источника, по дороге к деду он проедет мимо твоего дома. По маршруту репортёры уже проложили электрический кабель. Если он ещё в твоём сердце, жди его на дороге. Номер его машины, запоминай… Эй, Цзян Шэн, ты слушаешь? За разглашение этой информации меня могут уволить… Цзян Шэн… Цзян Шэн… Забудь, не обязательно разглашать, так или иначе, обрати внимание на машины. Он без сомнения возвращается… Эй… Цзян Шэн…»


Он… возвращается?

Э, он, действительно, возвращается.

Некоторое время я не знала радоваться или грустить.

Похоже, застряла в глубокой задумчивости. Когда очнулась, притворилась, что не чувствую только что нахлынувшей подавленности. Стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, сказала: «Его возвращение не имеет ко мне отношения, Цзинь Лин».

Цзинь Лин, расслышав мой тон, тяжело вздохнула: «Цзян Шэн, не дури, у вас был ребёнок. Повторяю, если он ещё в твоём сердце, слушай меня. Можешь броситься под его машину. Не волнуйся, насмерть не задавит, самое худшее покалечит. Если сильно покалечит, оно тоже того стоит. Дождись его машины, если, и впрямь, расшибёшься, будешь истекать кровью в его объятиях, если не расшибёшься, разрыдайся перед ним. Гарантирую, среди рек крови вы двое непременно помиритесь…

Эй, Цзян Шэн. Ты слушаешь, что я говорю? Не упрямься.

Цзян Шэн, хоть ты и не рассказала, что произошло между тобой и Тянью. Но, к гадалке не ходи, проблема между вами огромнейшая, но это не более чем Лян Шэн.

Сейчас Лян Шэн и Вэйян женятся. В результате, самое подходящее для тебя - это остаться с Тянью. Кто не заботится о себе, того карают небо и земля…»


Речь Цзинь Лин застала меня врасплох.

Повесила трубку, повернулась, увидела Сянгу, который с подоконника пристально наблюдал за мной круглыми глазами. Очень взволнованное выражение. Будто второй из старших братьев отца. Сердце тихонько упало. Неужели Сянгу чувствует, что он скоро вернётся в город?

Я смотрела на Сянгу, на сердце было тяжело. Шагнула вперёд, легонько погладила его по загривку. Он потёрся головой, прося продолжить. Сразу охватила тоска. Тянью баловал его в Сяоюйшане, сейчас Тянью уехал, и коту необыкновенно одиноко.

Только я по халатности не замечала, или, возможно, не замечала нарочно.

24. Каждый раз, связываясь с Ба Бао, меня охватывает чувство близкое к отчаянью:
24. Каждый раз, связываясь с Ба Бао, меня охватывает чувство близкое к отчаянью.

Опустила в конверт ключ от квартиры, окинула взглядом дом. Стечение обстоятельств, в день его возвращения в город, я решилась переехать.

Позвонила Вэй Ань, чтобы она вызвала мне водителя цветочного магазина, перевезти вечером вещи. Но странно, телефон не отвечал.

Посмотрела на часы, до момента возвращения Тянью, о котором сообщила Цзинь Лин, ещё есть время, поэтому не надо беспокоиться о возможной встрече. И смело вышла из дома.

Действительно, как можно снова встретиться?

Он высоко, в своей машине, я незначительная фигура на обочине дороги. Когда мы не были возлюбленными, наше социальное положение сильно отличалось.


Подхватив Сянгу, вышла за порог. Подумала, он так возбуждён, если оставить его в квартире, полагаю, может перевернуть весь дом.

Когда садилась в такси, от Бэй Сяоу, этого ветреного парня пришло СМС: «Сестрёнка Цзян Шэн, брат У возвращается, чтобы провести с тобой Рождество».

Я ещё не успела ему ответить, как тут же позвонила Ба Бао и сообщила: «Сестрица Цзян Шэн, всё отлично, Бэй Сяоу скоро возвращается!»

Но не знаю почему, мне показалось, эта фраза у неё прозвучала как «сестрица Цзян Шэн, беда, бес вошёл в деревню».

Ба Бао, взволнованная прибытием Бэй Сяоу, продолжала воодушевлённое шоу, шумно вываливая всё скопом. Последнее время она постоянно крутится в артистических кругах, но, на самом деле, в основном ещё дилетант. Не знаю, что за дурман она потребляет, но постоянно чувствует себя богиней, которая способна спасти этот безбожный, загнивающий шоу-бизнес.

Всё время пока она говорила, я в основном не вникала в её речь. Но перед тем как повесить трубку, закончив эту болтовню, неожиданно попросила её об одной услуге. Су Мань использовала Сяо Цзю, чтобы та заменила её в деле с сексуальными услугами для некоего режиссёра. Ни в коем случае нельзя говорить об этом Бэй Сяоу! Та газета не должна появиться перед его глазами. Иначе я дам ей узнать, какую боль испытала мать при её рождении.

Я редко говорила грубости, но Ба Бао ответила ещё грубее: «Тогда если я тебя послушаю, ты позволишь мне узнать, что за законы нарушала моя мать перед тем, как родила меня?!»

Мне хотелось блевать кровью.

Ба Бао расценила моё молчание правильно, поняв, что моё лже-могущественное мифическое животное спасовало перед её реально могучим. Поэтому она утешила меня: «Сестрица Цзян Шэн, не смотри свысока на Ба Бао, хорошо? Я, Ба Бао, добиваюсь мужчин, используя абсолютно реальную силу, настоящую любовь и специальные знания! Хоть я и молодая девушка, мягкая и податливая, но, плохо ли хорошо, тоже имею чувство национального достоинства. Подобные методы шлюх я не использую!»


Каждый раз, связываясь с Ба Бао, меня охватывает чувство близкое к отчаянью.

Иногда мне кажется, если бы не Сяо Цзю, Ба Бао и Бэй Сяоу, действительно, были бы достойной парой. Их словарный запас богат и убог. Я, например, не знала, как связаны любовь и чувство национального достоинства, а так же любовь и специальные знания.
25. В углу парень в белой одежде, по сравнению с лепестками, ещё более хрупкий:
25. В углу парень в белой одежде, по сравнению с лепестками, ещё более хрупкий.

Потом, приехав в цветочный магазин, я узнала, что не надо злоупотреблять фразой «горевать так, что не хочется жить», потому что очень скоро поймёшь, как это выглядит в реальности.

Я обнаружила, что цветочный магазин окружён толпой людей, которые смотрят на него издалека и непрестанно тычут пальцами.

Сердце от страха ушло в пятки, подумала: «Беда. Что-то случилось».

Сянгу вырвался из моих рук и радостно вбежал в магазин, не дожидаясь меня, но потом испуганно выскочил за дверь.

Я дёрнулась от страха.

Расталкивая толпу, быстро вошла в магазин и обнаружила, что заставило его выскочить…

Магазин будто разгромили. Две тоненькие девчонки продавщицы тяжело дышали в стороне, на лицах беспокойство. По углам разбитый фарфор, всюду лепестки, сломанные ветки, подсветка разрушена… И только могучая воинственная Вэй Ань, заливаясь слезами, облокотившись на столик, обрывает лепестки, любуясь похоронами цветов.

Она обрывала лепестки и бормотала про себя сквозь слёзы: «Лепестки увядших цветов заполнили небо. Кто посочувствует закончившейся красоте и утраченному аромату. Кто пожалеет, кто пожалеет…»

Так повторялось снова и снова.

Каждый раз, возвращаясь к фразе «заполнили небо», она как на празднике подбрасывала лепестки в воздух. Потом закинув голову, наблюдала, как они опускались, и вся в слезах опускалась с ними.

Я чуть не тронулась умом от такой картины.

Повернулась, посмотрела. В углу парень в белой одежде, по сравнению с лепестками, ещё более хрупкий. Увидев его, мне почти захотелось выколоть свои глаза – Кэ Сяожоу!

Под глазом у него был синяк, будто кто-то его избил.

Я пришла в ярость, подумав, что это из-за наших с ним не сложившихся «сестринских отношений» он прибежал в магазин и всё перевернул. В результате злобно заорала: «Кэ Сяожоу! Ты…»

Мой голос ещё не отзвучал, а Кэ Сяожоу уже, дрожа, перебил: «Цзян-Цзян, это не я! Я просто проходил мимо».

Сказав это, он сложил пальчики в орхидею и указал на Вэй Ань. Две девушки-продавцы, тоже закивали. По их лицам можно было прочесть, что на душе у них невыразимая печаль. На самом деле, кто в этой ситуации мог печалиться больше, чем я, хозяйка. Хозяйка, у которой разорён бизнес, потеряны деньги.

С кислым выражением я смотрела на Вэй Ань. Никак не ожидала, что свадьба Лян Шэна вдруг так её возбудит.

Вэй Ань, похоже, придя в себя от декламации стихов, взглянула на меня и подняла вой. Будто сумасшедшая, обхватила голову и принялась тормошить волосы, пока её причёска не стала напоминать разнесённый гранатой курятник. Только тогда она оставила это занятие.

Она вдруг резко поднялась с пола и бросилась на меня с такой силой, что я повалилась на пол.

Вэй Ань рубанула пустоту, крайне печально и трогательно обратила ко мне лицо. Скользнула туманным взглядом и громко зарыдала. Дальше уже не стала читать стихи, а принялась петь. «Тот, кто полюбит меня, не разочаруется. А я о своём любимом проливаю слёзы в смятении с разбитым сердцем! Любить и не любить одинаковое наказание… Как же мне не везёт…»

У меня голова пошла кругом, чуть не сказала, кому уж не везёт, так это мне, я хозяйка этого магазина, ведь так?

Громадная фигура Вэй Ань качнулась, склонилась и залила меня слезами: «Цзян, жалеешь меня – «несчастная судьба, остаётся только стать любовницей »! Стать любовницей! Ты не понимаешь, Цзян?»

Сейчас заплачу. Покачала головой, потом поспешно закивала. Я не хотела, чтобы в цветочном магазине снова кто-нибудь страдал. Посмотрела на этих людей, надо остановить разрушения Вэй Ань.

В этот момент больше всего хотелось набрать 110.

Вэй Ань смотрела на меня, обхватив голову, и плакала. Плакала и грустно качала головой. Качала головой и притоптывала ногами. Притоптывая ногами, одновременно бормотала: «Ты не понимаешь! Ты не понимаешь!»

Твою мать, я же не аскарида в твоём брюхе, почему я должна тебя понимать!

Вэй Ань со слезами топнула ногой, закрыла лицо. Пихнула ногой Сянгу, стоящего у двери, взмахнула своей огромной рукой и заперла дверь.

За запертой дверью снаружи шумящая толпа, наблюдающая за происходящим в цветочном магазине. Переместившись от двери к окну, отталкивая друг друга, они глазели в окно магазина. Окно - лучший экран телевизора.

Меня напугало, что Вэй Ань заперла дверь. Невдалеке поднялся испуганно дрожащий Кэ Сяожоу.

Я почувствовала, что дело принимает серьёзный оборот, спросила: «Вэй Ань, ты что задумала?»

Вэй Ань, бросив на меня взгляд, ответила: «Цзян, я уже вне любви! Однако дорога на тот свет длина, я очень боюсь. Боюсь темноты, тревог, скуки, одиночества… Цзян, я очень боюсь. Вы… Вы пойдёте со мной!»

26. Если ради тебя я сломаю эту клетку общественных условностей, хватит ли тебе смелости ради меня сбежать со свадьбы?:
26. Если ради тебя я сломаю эту клетку общественных условностей, хватит ли тебе смелости ради меня сбежать со свадьбы?

Первый раз в жизни я услышала, чтобы речь о захоронении вместе с умершим звучала так трогательно и деликатно, подобно состязанию в декламации. Эта женщина достойна называться служащей моего магазина.

Вэй Ань человек решительных действий. Она ещё говорила, но уже начала пытаться поджечь сухие цветы. Цветы скоро вспыхнут, и мы вчетвером если не сгорим заживо, то задохнёмся от дыма.

Я изо всех сил старалась что-нибудь придумать, но Вэй Ань разом возвратила меня на землю, сказав: «Цзян, перед тем, как я умру, хочу последний раз поговорить с Лян Шэном. Предсмертное наставление на грани жизни и смерти, хорошо?»

Она повернулась спиной к Кэ Сяожоу. Находясь под угрозой смерти, Кэ Сяожоу поднял табуретку и опустил её на затылок Вэй Ань.

Я поспешно закрыла глаза, боясь увидеть, как во все стороны хлынет кровь.

После ожидаемого звука падения, открыла глаза. Но на полу лежал Кэ Сяожоу. Табуретка удивительным образом оказалась в руках Вэй Ань.

Кэ Сяожоу охнул, Вэй Ань зарычала на него: «Ты слишком жесток. Зачем хотел навредить мне, слабой женщине?»

Кэ Сяожоу постанывал и пытался объясниться, опасаясь при этом, что она вспылит и сделает из него мясной фарш. Запинаясь, он произнёс: «Потому… Потому что…»

Видя, что Кэ Сяожоу и так измучен ею, я тотчас сменила его на сцене. Взяла Вэй Ань за руку, посмотрела «с глубоким чувством» и сказала: «Вэй Ань, ты слишком хороша, а он как мужчина не может этим обладать. Поэтому жаждет уничтожить тебя. Глубокая любовь – по сути, ненависть, ты понимаешь?»

Закончив с этим живым театром, я мечтала отхлестать себя по губам.

Сердце Вэй Ань, по-видимому, растаяло. Она опустила голову и заплакала. «Я поняла».

Про себя я поинтересовалась: «Что ты поняла?»

Вэй Ань подняла голову, сказала: «Цзян, но почему я такая глупая? Я не могу любить его, но рука не поднимается его уничтожить. Поэтому я могу лишь сжечь себя. Если я уничтожу себя, он будет горевать, будет безутешен?»

Я обнаружила, что если не войду в роль, рано или поздно меня стошнит. В результате решила забыть себя, поэтому с глубоким чувством потянула Вэй Ань за руку и сказала: «Вэй Ань, он непременно будет горевать и всю жизнь будет безутешен. Поэтому ты должна хорошо прожить свою жизнь!»

Вэй Ань обхватила лицо и заплакала. Потом покачав головой, сказала: «Цзян, тогда я не переживаю. Если таким образом можно заставить его помнить обо мне всю жизнь, что мешает мне умереть?» Дальше она развернулась, посмотрела на нас и задала вопрос: «Кто из вас первым пойдёт разведывать дорогу на тот свет?»

От её слов по спине побежал холод.

Я смотрела в окно, надеясь, что толпа людей за окном вломится сюда, чтобы протянуть руку помощи, или хотя бы они вызовут полицию.

Вдруг увидела, как два мужчины со строгими лицами в чёрном, растолкав толпу, заглянули в окно. Похоже, поинтересовались у окружающих, что происходит. Затем один тихо отступил назад, а другой продолжил наблюдение за окном.

Я подумала про себя, неужели переодетые полицейские?

В этот момент в магазине две девушки продавщицы, обнимая друг друга, уже плакали в голос, а Кэ Сяожоу, трясясь от страха, пытался позвонить в полицию. Убитая горем Вэй Ань поднялась и отняла телефон. Она сказала: «С четырьмя девушками ты один парень и вдруг не соглашаешься разведать путь на тот свет?»

«Что за бандитская логика!» Кэ Сяожоу скорбно закрыл глаза и заплакал, по-настоящему заплакал. Он говорил: «Цзян Шэн, мы же с тобой сёстры, разве не так? Неужели ты, сообща с другими, решила разобраться со мной! Я отдал тебе Лу Вэньцзюаня, а ты всё не довольна? Я не собираюсь отнимать его у тебя».

У меня в душе потекли слёзы, подумала про себя, так хотела, чтобы Вэй Ань стала компаньоном, но тоже готова отправить эту душу в одиночестве блуждать по дороге на тот свет!

Вэй Ань долго смотрела на меня, потом сказала: «Цзян, ты уходи! В твоём животе ребёнок молодого господина Чэна. Он хороший человек, я не могу позволить ему потерять двух дорогие ему людей. Я не такая жестокая!»

Потом повернулась, посмотрела на оставшихся троих, спросила: «Как мы должны умереть? Сгорим заживо? Всё-таки сгорим заживо?...»

Кэ Сяожоу, услышав, что Вэй Ань меня отпустила, рыдая, заявил: «У неё нет ребёнка в животе…»

Вэй Ань, услышав, изменилась в лице, шагнула вперёд и со всех сил ударила Кэ Сяожоу. «С детства меня называли дурочкой! Ты тоже считаешь меня глупой?!»

В этот момент я ясно осознала, что Вэй Ань, похоже, ненормальный человек. При этой мысли чувство, что ситуация вышла из-под контроля, окрепло.

Вэй Ань обернулась ко мне, сказала: «Цзян, уходи».

Я посмотрела на двух девушек. Мои работницы так напуганы, что уже ни на что не похожи. Посмотрела на Кэ Сяожоу. Хоть я и ненавидела его, но не считала вселенским злом. Если выйду отсюда и вызову полицию, Вэй Ань тут же сожжёт себя вместе с ними. Что же делать?

Когда я поднялась, Кэ Сяожоу, потеряв надежду, завопил: «Цзян-Цзян, люби за меня Лу Вэньцзюаня, всю жизнь! Всю жизнь!»

Твою мать! Совершенно не желаю за него любить эти черепашьи яйца! И раз ты моя сестрица, моя семья, что же называешь меня Цзян-Цзян».

Я решила сразиться с Вэй Ань. «Пожертвую» Лян Шэном. Сказала: «Вэй Ань, не могу отделаться от мысли, возможно, у тебя и Лян Шэна ещё есть надежда».

Вэй Ань закрыла глаза, слёзы текли по щекам, она сказала: «Цзян, но он женится. Только в следующей жизни мы можем быть уточкой с селезнем, бабочками неразлучниками».

Я покачала головой: «Нет! Ты можешь и в этой жизни воплотить свои мечты об уточках – мандаринках! В сердце Лян Шэна ты! Он говорил со мной о тебе! Он… Он тоже сожалеет, но боится, что ты такая девушка… Ах, нет, хрупкая женщина… Общество плохо относится к разлучницам, поэтому в этой жизни он не может на тебе жениться! Но если ты не боишься, если согласна, он готов ради тебя сбежать из-под венца! Готов разделить с тобой остаток жизни!»

Лян Шэн, я виновата перед тобой!

Вэй Ань услышав, это прижала руки к груди, будто с трудом сдерживая боль. Она отчаянно замотала головой: «Цзян, молчи! Умоляю тебя! Молчи! Молчи! Молчи!»

Я замолчала.

Спустя некоторое время Вэй Ань посмотрела на меня и сказала: «Цзян, даже отдав эту жизнь, я не смогу заполучить его, верно?»

Услышав это, я выругалась про себя. Каким образом мы снова вернулись на прежние позиции. Я уже сказала, Лян Шэн женится на ней, что за мысли её тревожат.

Превозмогая свой разум, принялась утешать её, предложила: «Вэй Ань, что если я для тебя наберу его, и вы поговорите?»

Вэй Ань покачала головой: «Пошли СМС. Я не могу говорить с ним, боюсь, вся зальюсь слезами, боюсь, буду рыдать в голос, боюсь…»

Я прервала её: «Хорошо. СМС».

Вэй Ань извлекла мой мобильный, сказала: «Я сама пошлю».

Отправив СМС, бросила мобильный мне. Слёзы продолжали литься, она сказала: «Цзян, я боюсь увидеть результат».

Я молча взяла мобильный, скользнула взглядом по сообщению, и волосы стали дыбом от страха. Захотелось умереть.

Это СМС было отправлено с моего мобильного телефона!

Без имени, без фамилии, без пояснений. Могла бы написать: «Я Вэй Ань. Ты готов полюбить меня? Не полюбишь, убью твою младшую сестру!» Но то сообщение, что она отправила, неожиданно оказалось настолько провокационным и к месту…

«Если ради тебя я сломаю эту клетку общественных условностей, хватит ли тебе смелости ради меня сбежать со свадьбы?»

27. Долгой жизни в согласии и благополучии:
27. Долгой жизни в согласии и благополучии.

Вэй Ань, ты мне послана Небесами?

Я сжимала в руке свой телефон, ладонь стала мокрой от пота. Мобильный был безмолвен, как смерть. Сообщение будто огромный валун, брошенный в море.

Время текло, секунда за секундой, Вэй Ань с мокрым от слёз лицом сказала: «Цзян, ты обманула меня! Он, и впрямь, жесток!» Потом начала клацать зажигалкой.

Я взяла её за руку, стала уговаривать: «Вэй Ань, послушай меня, давай, выйдем и поговорим! Пошли!»

Вэй Ань отвернулась и опустила вниз защитные жалюзи на дверях и окнах. Снова повернулась ко мне. «Цзян, он не пристал СМС. Он не дал мне ответ, я не отдам ему жизнь его сестры!»

Я не успела остановить её, Вэй Ань уже бросила зажигалку в кучу сухих цветов.

Цветы тотчас вспыхнули. Только и услышали «Бах!», взрыв взмывшего вверх пламени.

Кэ Сяожоу, шатаясь, поднялся, принялся сбивать пламя. Вэй Ань оттолкнула его, к девушкам, которые тоже собирались встать.

Все трое свалились в кучу и закричали.

Те сухие цветы были будто обработаны серой. В один миг стена густого дыма, смешиваясь с пламенем, заволокла цветочный магазин. Декоративные материалы для упаковки, занавеси из букетов тоже загорелись следом.

Кэ Сяожоу, будто обезумев, бился о дверные жалюзи, девушки громко рыдали и стучали по окнам.

И только я после только что пережитого шока перед стеной огня неожиданно становилось всё спокойнее. Мне вдруг подумалось, в конечном счёте, это может оказаться правильным финалом – решить все проблемы одним ударом.

С этого момента во мне не осталось никаких печалей и огорчений. Не нужно тосковать о тех, о ком не должна тосковать. Не нужно испытывать угрызения совести перед теми, перед кем должна испытывать. Не нужно выходить замуж за того, за кого не хочу выходить…

Только могу ли я выбрать вариант, в котором не придётся так доблестно страдать?


Кэ Сяожоу повернулся, посмотрел на меня. Прикрыл ладонью рот, не в силах сдержать кашель, слёзы текли безостановочно. Он крикнул: «Цзян Шэн, ломай дверь! Чего ты там застыла, как дура?»

Я зажала рот, внезапно подступила тошнота. Вскинула лицо вверх и как можно спокойней ответила ему: «Жду смерти».

Кэ Сяожоу заплакал. «Цзян Шэн, я не хочу умирать, не хочу стать жареным мясом. Я не могу оставить мою маму. Её жизнь так не легка. Каждый день соседи твердят, что её сын гомосексуалист. Цзян Шэн, я сделал ошибку? Я не в силах контролировать свои чувства… Любовь… Каждый ведь… может ошибаться?... Мечтать о том, что бы всю жизнь… с одним человеком….завтракать вместе, это ошибка?... Любить одного человека… есть из одного котла… спать на одной постели…»

Я чувствовала, что задыхаюсь. Не знаю, как Кэ Сяожоу в этой неразберихе и панике мог ещё говорить со мной о сердечных делах. Неужели это предсмертные наставления?

А мои последние слова для кого?

Для Лян Шэна? Я очень люблю его и всю жизнь любила. Не требуя, не задолжав, поэтому и сказать нечего. Ах… я неправа, я ещё должна ему кое-что. Должна пожелать на свадьбе им с Вэйян «долгой жизни в согласии и благополучии».


Долгой жизни в согласии и благополучии.

Ох, Тянью, я очень сожалею, что ты в этой жизни столкнуться со мной такой скверной. В моей душе он один, и больше она не вмещает.

Если есть следующая жизнь, пусть я стану сердцем в твоей груди, и буду всю жизнь болеть за тебя всей душой. Приду выплатить тебе то, что задолжала в этой «долгую жизнь в согласии и благополучии».


«Долгая… жизнь в согласии… и благополучии».

Лян Шэн… Лян Шэн... Безостановочно плача, среди пылающего жара постепенно теряла сознание. В замешательстве нажала на мобильном номер для заказа гороскопа на день, пытаясь послать ему это финальное пожелание к свадьбе…


Впадая в забытьё, кажется, я слышала крики Вэй Ань. Похоже, она трясла меня и, не переставая кашлять, говорила: «Я больше не хочу умирать, Цзян. Но не могу найти ключ от защитных жалюзи на двери. Очнись…»

Ещё голос Кэ Сяожоу. Он совершенно обессиленный бормотал на последнем издыхании Вэй Ань: «Да, пошла ты…»

На самом деле, я хотела бы пожелать Вэй Ань того же.


Ощущение боли такой, что не хочется жить, постепенно исчезало, стук сердца медленно затихал, звуки пропадали…

Вроде бы был громкий удар. После этого мир стал удивительно серым. Кажется, я видела тень человека. Он мучительно выкрикивал моё имя «Цзян Шэн! Цзян Шэн!»

Я попала на Небеса?

С Небесных чертогов наблюдала за мужчиной среди толпы, который оплакивал мою смерть? Но почему не видно Кэ Сяожоу? Ах… Неужели он попал в преисподнюю?

Я потянулась к этому неясному силуэту, с усилием открыла глаза, хотела сказать ему: «Брат… не плачь, мой уход не так горек…»

Но произнесла только одно слово «Брат» и провалилась во мрак.

28 Кто?:
28 Кто?

Чьи шаги раздаются рядом?

Чьи вздохи долетают до ушей?


Кто это в отчаянье на автомобиле вдребезги разбил укреплённые двери?

Кто в густом дыму, отбросив маску притворства, в смятении выкрикивает моё имя?


Кто, обняв меня и почувствовав моё дыхание, плачет от радости?

Кто, услышав «брат», совершенно пал духом и скривил губы, смеясь над собой?


Чья тёплая кровь заливает моё лицо?

Чей взгляд, в котором безнадёжная усмешка, обжёг мою даже в забытьи по-прежнему мятущуюся душу.
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.05.2018, 22:53   #96
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Немного запуталась в квартирах Чэн Тянью.
Не поняла, ключи от какой квартиры он ей оставил.

Первая квартира была на 17 этаже в самой первой книге.

Потом был дом, где он играл Цзян Шэн на фортепьяно и запускал фейерверки.

Дальше дом в Сяоюйшане.

И вот, наконец, тот дом или квартира, ключи от который он ей оставил.
Туда к ней приходила Цзинь Лин. В нём есть терраса или балкон с прудиком.

Не знаю, может ли эта квартира или дом (на китайском можно перевести и так, и так) оказаться тем домом, где он ей играл на фортепьяно.
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.05.2018, 23:00   #97
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Часть 5 Время «бананового дождя»*

(* - «банановый дождь» - предположительно определение настроения – предаваться мечтам на подушке под дождь)

«Утром чёрный шёлк на закате становится снегом».


Предисловие. Непрерывный цикл:
Предисловие. Непрерывный цикл.

Он всё ещё помнил, как много лет назад первый раз столкнулся с ней.

Тогда он был юн, заносчив и своеволен. Чтобы разобраться в деле, связанном со смертью тётки на шахте Вэйцзяпина, он пришёл в квартиру девушки, которую звали Сяо Цзю. Угрозами и убеждением хотел получить информацию о местонахождении возможного организатора аварии дядюшки Бэйя.

Когда с толпой подчинённых старался изо всех сил запугать Сяо Цзю, та девушка, как потерявшийся котёнок, напившись до бессознательного состояния, вторглась в его мир.

Точнее сказать, ввалилась в квартиру Сяо Цзю. Потом во хмелю упала в его объятия, бездарно и пошло разыграв романтический спектакль.

В смятении она смеялась и плакала, звала его «братом». Без предупреждения её стошнило в его объятиях, совершенно сбив с толку.


То обращение «брат», пожалуй, был исходным пунктом, растрогавшим его. Жёсткое холодное сердце от этого ласкового детского призыва вдруг смягчилось.

Откуда тогда ему было знать, что за этим словом «брат» на самом деле стоит мужчина - Лян Шэн. И этот Лян Шэн окажется для его счастья силой рушащей небеса и уничтожающей землю.

Рушащей небеса и уничтожающей землю.

И вот.

«К тридцати годам обрёл самостоятельность, покинул родные места».


Судьба будто непрерывный цикл, сегодня снова это слово «брат».

В тот момент он, глядя на неё в своих объятиях, горько улыбнулся.

Небеса обрушились, и земля провалилась, всего лишь.


И это в первый же день его возвращения!

Проезжая мимо цветочного магазина, увидел глазеющую толпу. Вначале сердце не дрогнуло, машина уже проехала мимо. Поднял голову, в зеркале заднего увидел неожиданно вспыхнувшее пламя.

Он думал, что в его сердце уже достаточно холода и твёрдости, думал, что уже отпустил её, но судьба так повернулась. Огонь расплавил в его сердце с таким трудом возведённую ледяную цитадель.

Не было полиции, не было пожарных, только стоящая на пороге смерть. Он не раздумывал. Как загнанный зверь. Приказал водителю и охране вылезти, сам сел за руль. Под крики толпы, не обращая ни на что внимания, протаранил дверь цветочного магазина…

Небо содрогнулось от грохота!


Его укутали подушки безопасности. Удар был сильный. Он чувствовал тёплую струйку, медленно стекающую по виску, но у него не было времени её стирать. Сразу рванулся в развороченный угол цветочного магазина.

Среди густого дыма в панике выкрикивал имя: «Цзян Шэн!»

Когда нашёл её, вдруг испугался, что она умерла. Приложил палец к носу, проверить дыхание. В тот момент, когда убедился, что жива, заплакал от радости.

Он, кажется, забыл о страданиях, что она принесла ему, о любви, заставившей его покинуть город.

Почти поверил в руку судьбы, вернувшую его к ней. По милости провидения в итоге они будут вместе.

Однако в тот момент, когда он её обнял, её рука коснулась его лица, и в полузабытьи она произнесла одно слово:

«Брат». Зов её сердца.

Ещё большая ирония, на экране её мобильного телефона светились слова СМС: «Долгой жизни в согласии и благополучии». Адресат: Лян Шэн.

Это её посмертный завет?


Ха-ха, долгой жизни в согласии и благополучии!

Каждое слово чувства и эмоции.

Он глумливо улыбнулся. Сам, измотанный, вынес её из цветочного магазина. Его кровь с виска капала ей на щёку. Судьба второй раз улыбнулась ему, и тут же улыбка сменилась безжалостной издёвкой.

СМС с предсмертным заветом. Будто судьба смеётся над ним - Чэн Тянью, не создавай себе иллюзий!

Да. Сразу по возвращению в город в первый же момент воля свыше жестоким образом поставила его в известность!

Поставила в известность!

Возвращение – это ошибка!

Не стой иллюзий на её счёт!

29. В этот момент мне вдруг послышался шорох крыльев времени:
29. В этот момент мне вдруг послышался шорох крыльев времени.

Я пришла в себя на широкой кровати.

На столике в изголовье несколько пучков лаванды, успокаивающее средство. Тёмно-фиолетовые цветы, будто ласковые зрачки возлюбленного. Комната наполнена слабым ароматом смеси ромашки и флердоранжа, создающим атмосферу беззаботности, которой трудно сопротивляться.

В этот момент луч солнца упал на подушку прямо рядом со мной. Локон волос, озарённый солнечным светом, блеснул прозрачным янтарём.

Сразу всколыхнулись эмоции.

Точно. Эта картина заставила вспомнить прежние времена, мне 16 лет и я первый раз столкнулась с Тянью… Тогда в замешательстве мне показалось, что передо мной Лян Шэн. Я позвала незнакомого мужчину: «Брат». Потом солнечный свет сумбурным утром, чужая комната… Только та комната была пронизана ощущением опасности.

Сегодня такая же солнечная комната. Но, что удивительно, на сердце спокойно.


Я огляделась, никого нет. Поднялась, прилагая усилия, и слезла с кровати.

Тело в лучах солнца было неожиданно слабо.

Машинально ощупала своё лицо. Нормальное, не искалеченное.

Память постепенно пробуждалась. Я помнила, что меня вроде отвезли в больницу, потом поставили капельницу. Удушье, вызванное нехваткой кислорода.

В больнице я, похоже, пребывала в забытьи. Видела рядом Лян Шэна. Его мягкий, будто вода, образ, иллюзия, к которой нельзя прикоснуться. Казалось, протянешь руку, и эта красота сразу расплывётся химерой…

Я вроде даже говорила с ним. Несколько незначительных фраз. Должно быть, боялась разговорами разрушить этот прекрасный образ. Потом оказалось это только грёзы. Тогда я заставила себя закрыть глаза или, возможно, слишком ослабла и непроизвольно снова провалилась в глубокий сон…


Расстроенная тем, что память, чувствуется, слабеет, я осторожно вышла за дверь.

Спустилась вниз в гостиную. Лян Шэн стоял спиной у окна и смотрел куда-то вдаль. Рядом мужчина средних лет одетый в европейский костюм без остановки что-то писал, с опаской и настороженно.

Я посмотрела на себя: широкий домашний халат. Показалось неприличным появляться в таком виде, поэтому тихонько спряталась у цоколя стены, чтобы подслушать.

Они, кажется, обсуждали что-то серьёзное.

Голос Лян Шэна был холоден, как куски льда зимой. Острые грани, которые, однако, могли расплавиться в нежность. Он отчётливо произнёс: «Найдите, где сейчас, в конце концов, Чэн Тянью!»

Его слова испугали меня. Не знаю, почему он хочет разыскать Чэн Тянью, но стало тревожно. Уж не учуял ли он, что между мной и Чэн Тянью возникли серьёзные проблемы непохожие на ссору возлюбленных, как описывала Вэйян.

Мужчина средних лет поспешно кивнул, хотя тот факт, что Лян Шэн просит его влезть в дела Чэн Тянью, привёл его в изумление. Однако он вежливо ответил: «Я тотчас выясню, не волнуйтесь».

Потом стал собрать свои бумаги, сказал: «Господин, я съездил во Францию. Вам надо больше отдыхать после такой серьёзной болезни. Господин старший Чэн под присмотром членов семьи. В дело с залоговой конторой Жун Юаня, вам не обязательно вмешиваться, я за этим прослежу».

Закончив, он поднялся. Слегка поклонился в спину Лян Шэна и собрался уходить.

Вдруг Лян Шэн обернулся и окликнул его.

Уголки рта Лян Шэна были приподняты в улыбке, он многозначительно произнёс: «Старина Чэнь – доверенное лицо, больше никто вокруг не соответствует этому определению».

Чэнь замер, кивнул головой: «Я с господином пять лет, с тех пор как господин уехал во Францию. Старший господин Чэн поручил вас мне, чтобы я следовал за вами…»

Лян Шэн посмотрел на него, покачал головой. Во взгляде мелькнула отстранённая улыбка, в словах таился скрытый подтекст: «Так посмотреть, внешне дед ещё силён, семья Чэн ещё сильнее…»

Опытный в житейских делах Чэнь, похоже, рассмотрел за улыбкой Лян Шэна неудовлетворённость. Улыбнулся: «Хоть я со старшим господином Чэном уже более десяти лет, но очень дорожу тем, что вы ещё более великодушны ко мне».

Уголки рта Лян Шэна слегка поднялись: «Дядюшка Чэнь, это всё церемонии. Мне просто кажется, что ты всё равно наполовину человек семьи Чэн. Поручить тебе, навести справки о старшем сыне семьи Чэн, похоже, это…»

Чэнь, услышав такое обращение, вздрогнул от испуга. Вторая половина фразы больше походила на упрёк его лояльности. Он тотчас принялся объясняться: «Ах, господин, боюсь, я не могу претендовать на такое обращение. Я стараюсь для господина, служу верой и правдой. Ваш запрос о его местонахождении тоже проистекает из-за беспокойства…».

Вот ведь какой изворотливый.

Но, очевидно, Лян Шэн в этот раз твёрдо решил дать понять Чэню его положение. Поэтому улыбнувшись, сказал: «Тот о ком я беспокоюсь, это моя сестра». Заявив это, с холодным выражением посмотрел на Чэня и отвернулся к окну.

Через некоторое время сказал: «Дядюшка Чэнь, я с 19 лет всегда и во всём полагаюсь на твою заботу. Даже в основы бизнеса меня ввёл ты. У деда много других приближённых разного ранга, у обоих кузенов тоже есть люди, расположенные к ним. Называть тебя «дядюшка Чэнь», это как объявить, что кроме Небес, кого ещё, как ни дядюшку Чэня, я должен уважать. Так что «дядюшка Чэнь» - это вполне уместно». Его тон был беззаботный, но многозначительный.

Выразил расположение к Чэню, но одновременно был и добр, и строг.

Он напомнил Чэню, если ты согласен быть моим доверенным лицом, то будешь считаться вторым господином. А у старого господина и двух сыновей семьи Чэн хоть из кожи лезь, никогда не войдёшь в их ближний круг.


Слова Лян Шэна заставили Чэня замереть. Он хорошо знал, мысли этого молчаливого мужчины непостижимы, как море. Но когда взметнувшаяся волна обрушилась на него самого, не мог понять, как реагировать. Только, обливаясь холодным потом, неловко произнёс: «Господин…»

Лян Шэн, скрестив руки, смотрел на Чэня. Во взгляде улыбка, голос, однако, слегка холоден. Он сказал: «Конечно, ты можешь отказаться от подобного почтительного обращения. Равно как и выбрать вариант, по-прежнему докладывать деду о каждом моём движении… Включая то, что я сегодня позвал тебя, о чём говорил и что просил помочь отыскать местонахождение Чэн Тянью».

Чэня пробила дрожь. Он не ожидал, что Лян Шэн может использовать такие методы, раскрыть перед ним свои карты, сообщить о своей осведомлённости касательно обязанностей Чэня. Но снова вынужден был расплыться в улыбке: «Господин, ваши замечания так серьёзны. Это забота вашего деда…»

Чэнь и сам понимал, что эти слова лишь попытка дипломатично обойти твёрдо стоящего на своём Лян Шэна, поэтому поспешил выразить свою позицию определённо: «Господин, я клянусь, с этого дня все дела, о которых говорит господин, достигнув ушей старого Чэня, так и останутся в его сердце! Иначе я не осмелюсь пользоваться добрым отношением господина».

Услышав это, выражение лица Лян Шэна неожиданно осталось спокойным, никакого приятного удивления.

Посмотрел на Чэня, слегка вздохнул. «Что выбрать, это твоё дело. Но если информация о моих делах будет по-прежнему попадать к деду, тогда, дядюшка Чэнь, я отошлю тебя к нему».

Да уж, никто не хочет, чтобы его жизнь была под контролем другого, пусть даже этот человек твой дед. Он терпел пять лет, в конце концов, начал постепенно закипать.

Чэнь тотчас кивнул головой, соглашаясь. Хоть на его лице была слабая улыбка, во взгляде ясно читалась паника.

В крайнем смятении он покинул комнату Лян Шэна.


Я не старина Чэнь, не кручусь среди крупных кланов, могу лишь догадываться, что за план озвучил Лян Шэн.

Он просто поставил Чэня в известность – у тебя нет выбора – дед доживает последние дни, но по-прежнему силён давно устоявшимися связями. Старший и второго молодой господин уже много лет в деле, давно создали свою сеть знакомств, в которую тебе не попасть. А я, помня пятилетнюю дружбу, не буду ставить в вину прошлое.

Поэтому надо только искренне поддержать меня, не нужно метаться в поисках источников процветания.

Я тихонько пряталась за углом, во все глаза рассматривая пронзительно холодного мужчину у окна. Таким я его никогда не видела.

В этот момент мне вдруг послышался шорох крыльев времени.

Утром чёрный шёлк, на закате становится снегом.

За пять лет изменилось многое. Он совершенно не изменился. Просто у каждого человека есть много граней. Какую он покажет тебе?

Мужчина не может раскрывать свою доброту перед подчинёнными, так же как и не может демонстрировать близким свои диктаторские замашки.

Он уже не студент старшей школы и даже не обычный культурный образованный мужчина. Он оказался в трещине клана, при видимой беззаботности вынужден скрывать желания и быть осторожным.

Его холодный, сдержанный взгляд заставил меня вдруг вспомнить момент после банкета у семьи Чэн, когда он пихнул меня в машину и насильно поцеловал… Только для того, чтобы не признаться мне, что он и есть Лян Шэн. Сломить моё упорство. Он никогда не простит себе этого поступка, потому что никогда не узнает, что на самом деле между нами нет кровной связи.

Насколько леденил его сердце тот поцелуй в прошлом?

Сдерживаться раз за разом, под напускным равнодушием, словно зверь в загоне.

Совсем как сегодня.

В данный момент.


Загрустив, я вернулась в комнату. Вспомнила тот ночной поцелуй, вспомнила этот пожар… Он несмотря ни на что бросился меня вытаскивать… Ни с того ни с сего сердце яростно забилось, вызвав долгое оцепенение.

Очнулась, только когда Лян Шэн толкнул дверь и вошёл. Посмотрела на домашний халат и сразу натянула на себя одеяло,

Его лицо было спокойно и невозмутимо, как туман на рисунке тушью, чистый и мягкий. Будто только что тот бездушный мужчина с холодным голосом за дверью был не он.

Увидев, что я проснулась, замер. Улыбнулся: «Проснулась?»

Я кивнула и произнесла только одно слово: «Брат». Потом долгое время не находила, что сказать. Вспомнила СМС, что послала несчастная Вэй Ань. Как жаль, что нельзя с головой закопаться под одеяло.

Лян Шэн, похоже, не найдя подходящей темы для разговора, протянул мне стакан с водой, тихонько сказал: «Вот, попей». И спокойно продолжал стоять передо мной.

Я пила мелкими глотками, взгляд метался из стороны в сторону.

В душе терзали сомнения, надо ли рассказать Лян Шэну, что та СМС не имеет ко мне никакого отношения. Вдруг вспомнила про Вэй Ань, девушек и Кэ Сяожоу. Если они сгорели, мне за всю жизнь не искупить вину.

От волнения, когда раскрыла рот, чтобы спросить, на кровать выплеснулся поток воды.

Увидев это, уголки губ Лян Шэна слегка приподнялись, брови дёрнулись, он сказал: «Не спеши».

Потом вытащил из кармана носовой платок, потянулся вытереть мне рот. Но рука замерла в воздухе.

Нерешительно улыбнулся: «Возьми».

Я опустила голову, взяла платок, кое-как утёрлась, подняла голову, спросила: «Брат, с людьми из моего цветочного магазина… всё в порядке?»

Он нахмурил брови, ответил странно: «Я приехал в твой магазин, расспрашивал полицию, сказали, кто-то посодействовал расследованию. Впрочем не переживай, всё спокойно, я найду людей всё уладить. Только магазин, к сожалению…»

Я тихонько угукнула и вдруг вспомнила о Сянгу. А где Сянгу?

Не успела открыть рот, Лян Шэн забрал из моих рук чашку, посмотрел на меня и спросил: «Цзян Шэн, ты…чем занималась, что цветочный магазин загорелся?»

Я посмотрела на Лян Шэна, про себя сказала: «Это чтобы тебя не коснулись раны роковой любви. Мои работники сидели без дела, я шутки ради подожгла магазин. Считаешь, сожгла много денег. М-м-м…» Кстати, он же не подумает, что после того, как Тянью меня бросил, я решила покончить жизнь самоубийством?

Лян Шэн, видя, что я молчу, стал утешать меня. Сказал: «Ладно. Ты уже взрослая, надо быть осторожней. Если с тобой что-нибудь случиться, что я буду делать?»

Услышав его слова, меня охватила беспримерная скорбь. Что делать? Жениться, родить ребёнка, прожить жизнь, иногда вспоминать рано умершую младшую сестру, что ещё делать?

Лян Шэн на моё затянувшееся молчание осторожно поинтересовался: «Цзян Шэн, скучаешь по нему?»

Я подняла голову, посмотрела на Лян Шэна, неуверенно уточнила: «По нему?»

Ах, вспомнила. Верно, согласно легенде, рассказанной Лян Шэну Вэйян, я всё ещё девушка Тянью. К тому же между нами как раз небольшая ссора в стадии обострения из-за незначительных противоречий.

Лян Шэн смотрел на меня, похоже, пытаясь докопаться до истинного положения вещей. Он медленно произнёс: «Мне вчера позвонили из больницы, сказали ты там. Я приехал. После того как увидел тебя, позвонил Тянью. Но на телефоне постоянно автоответчик, не смог связаться…»

Сказав это, остановился и внимательно посмотрел на меня, похоже, надеясь, что мой рот сформирует и выдаст что-нибудь похожее на объяснение. Он не мог прямо потребовать от меня ответа, поэтому лишь, не выдавая своего волнения, делал намёки.

Правильно, по мнению Лян Шэна, если с его девушкой произошло такое серьёзное происшествие, Тянью не должен был остаться равнодушным. Это тоже вызывало подозрение, и он послал Чэня прояснить обстоятельства.

Я решила развеять его сомнения. Подняла голову, улыбнулась, приняла беспечный вид. Потом, собрав немного сладости, печали и чуть-чуть форса, пожаловалась: «Ах, не упоминай его! Чэн Тянью плохой человек! Очень плохой! Чуть повздорим, сразу уходит из дома! И так каждый раз! Противный! Если он в этот раз вернётся, не буду обращать на него внимания! Не прощу его! И не приму! Нарочно снова выйду замуж!»

Выдав эту речь, я вдобавок в возмущении надула щёки, прищурила глаза, сжала губы, наморщила нос и часто задышала. Выражение девушки из южнокорейского сериала.

Ох, на самом деле, небеса знают, насколько было трудно всё это изображать, хотелось растоптать собственное лицо после такого представления.

Лян Шэн молча смотрел на меня, долгое время ничего не говорил. Потом улыбнулся, губы выгнулись прекрасным месяцем. Сказал: «Раз всё в порядке… тогда хорошо».

Однако когда он говорил, во взгляде мелькнула боль.

Эта боль, чем дальше, тем больше наполняла мою душу угрызениями совести и тревогой. Я не хотела, чтобы он узнал о нашем расставании с Тянью, не хотела, чтобы он узнал, от чего я отказалась ради него, не хотела снова мешать его свадьбе с Вэйян и ещё больше не хотела, чтобы он узнал о множестве нестерпимых тревог и ран у меня на сердце… Ведь, узнав правду, он затеет тягаться с Лу Вэньцзюанем… Я боялась его поражения… И ещё больше боялась, что в процессе борьбы случится непоправимое…

Поэтому, на мой взгляд, чем меньше знает Лян Шэн, тем спокойнее.

Если я не смогу защитить его спокойствие, имеют ли тогда смысл все мои потери и страдания в прошлом?


Молчание длилось долго. Потом Лян Шэн снова заговорил: «Цзян Шэн, ты взрослый человек, не злись как ребёнок. Хорошо заботься о себе, будто счастлива… счастлива… вместе с ним».

Счастлива… вместе с ним?

Слышать эти слова от Лян Шэна похоже на множество летящих стилетов, что пробивают сердце один за другим.

На самом деле я должна радоваться, мои «по-детски надутые губы» заставили его поверить, что мы с Тянью всего лишь поругалась, заставили его поверить, что у нас всё хорошо, и он может быть спокоен.

Я опустила голову, улыбнулась и принялась усиленно пить воду, но оказалось, когда пьёшь, влага выходит из глаз.

Я не знала, как не дать этой едкой жидкости покатиться по щекам.


В этот момент дверь отворилась.

Я подняла голову, увидела медсестру – женщину средних лет. На лице мягкая улыбка, этакая профессионально натренированная, без излишней теплоты.

Она увидела Лян Шэна, смущённо улыбнулась, сказала: «Простите, не знала, что господин в комнате, поэтому не постучала».

Потом посмотрела на меня, улыбка расцвела на лице: «Ах, госпожа*, вы проснулись».

(* - здесь использовано обращение как к супруге хозяина дома)

В этот момент атмосфера вдруг стала странной.

Лян Шэн посмотрел на меня, на лице неловкость. Он улыбнулся мне, представил: «Это Аньсинь, приглашённая мной медсестра».

Потом холодным тоном сказал Аньсинь: «Это моя младшая сестра».

Аньсинь замерла, потом улыбнулась: «Вот я и подумала, оказывается, вы брат и сестра, не удивительно, что такая забота. Ваш брат всю ночь не спал, сидел в гостиной до рассвета».

На её речь ни я, ни Лян Шэн не ответили ни слова.

В воздухе повисла атмосфера тайного романа, мешаясь с невозможностью заплакать перед другими, с невозможностью выразить любовь, невозможностью рассказать, что на сердце…

30. Цзян Шэн, что ты с ним сделала? Замучила SM развлечениями?:
30. Цзян Шэн, что ты с ним сделала? Замучила SM развлечениями?

Аньсинь провела утренний осмотр, по выражению лица ясно, что всё в порядке, и вышла.
После того как я очнулась в больнице, врач сказал, что опасности нет, но предложил остаться, понаблюдать. Лян Шэн беспокоился, ему самому уже надо было ехать к деду, переживал, как я буду в больнице. И три головы не помогут. Забрал меня домой, чтобы удобнее присматривать.


Лян Шэн посмотрел на меня. «Внизу тёплая каша. Тебе принести или спустишься поесть вниз?»

Я подумала, ответила: «Всё-таки спущусь».

Потом слезла с кровати и глянула на свой домашний халат… Почувствовала, что так неподобающе, искоса взглянула на Лян Шэна. Он будто прочитал мои мысли: «Тогда подожди, я принесу».

Перед тем как выйти посмотрел на меня, сообщил: «Скоро придёт Цзинь Лин, принесёт тебе одежду».


После того как Лян Шэн вышел, я сжалась на кровати. Взгляд блуждал, рассматривая его комнату.

Дунул ветер, шторы взлетали и падали. Перед чёрным письменным столом белый предмет особенно бросался в глаза. Рядом маленький канцелярский нож, мелкие кусочки, что ветер гонял по паркету.

Я осторожно слезла с кровати, подошла поднять.

Вдруг что-то оказалось под ногой, я опустила голову. Но на паркете ярко-синяя бархатная коробочка. Наклонилась, тихонько подняла. Похоже, когда Лян Шэн доставал носовой платок, она выпала из кармана.

Осторожно открыла её. Кольцо с бриллиантом.

Яркий блеск, как пламя Судного дня, ударил по глазам.

В растерянности захлопнула коробочку. Сердце будто проткнули ножом, вымазанным анальгетиком, в онемевшем вялом теле острая боль.

Отбросила, как кусок обжигающей картошки, шагнула вперёд. Коробочка с кольцом лежала на тёмно-зелёном столике. Краем глаза заметила ещё один белый предмет. Незаконченный костяной гребень. Весь идеально белый, как нефрит, рукоятка инкрустирована яркой надписью.

Любовь, проникшая глубоко в кости?

Я замерла, тихо перевернула гребень. На обратной стороне мелким шрифтом выгравирован «текст свадебного обещания»: один гребень расчешет, два гребня – преданная пара до седин*.

(* - часть стихотворения, в котором от одного гребня доходят до девяти с разными пожеланиями или значениями)

Оказывается, Лян Шэн делает для Вэйян свадебный подарок.

Эта идея, сердечное отношение, гребень… действительно, прекрасны.

Я не могла не знать, руки, что в прошлом вырезали на каждой ветке дерева надпись «юйюба Цзян Шэн», в итоге должна вырезать для другой девушки. Любовь, проникшая глубоко в кости.

Но когда эти искренние чувства предстали перед моими глазами, показалось, что сердце сразу ухнуло в бездну без шанса вернуться.

Я не могла не ненавидеть себя. Цзян Шэн, разве не ты постоянно предупреждаешь, уговариваешь, обманываешь себя, говоришь, что надо относиться безразлично, что надо забыть. Почему же каждый раз в такой ситуации сердце по-прежнему дёргается и невыносимо болит.

В этот момент я поняла, оставаться рядом с Лян Шэном - это то же самое, что бухнуть своё сердце на кухонную доску и пилить, туда-сюда. Чем дольше задержишься, тем больше ран.

У меня нет цветочного магазина, нет квартиры. Как раз готова к выступлению. Искать работу, искать себя, искать будущее, стремится стать прекрасной молодой девушкой. Мне нельзя каждый день жить такой печальной жизнью.

Беспрерывно страдать?

Я должна стремиться к светлому будущему.

Если в прошлом барышня Дайюй* смогла выйти за ворота навстречу завтрашнему солнцу, полагаю, она не может умереть от болезни в павильоне Сяо Сян*.

(* - героиня и место из романа Сон в Красном тереме; героиня Линь Дайюй – слабая болезненная девушка)

Стремительно нестись вперёд, несмотря ни на что. Толкать себя, изводить. Чтобы забыть своё сердце. Забыть боль, слёзы, надежды, разочарования, горести и ревность.


Когда вошёл Лян Шэн, я как раз замерла с тем гребнем, никак не в силах справится с чувствами.

Он поставил на стол кашу, повернулся, посмотрел на меня. Взгляд упал на коробочку с кольцом на столе и гребень. Двинулся и замер секунды на три. Потом улыбнулся и спросил: «Полагаешь… красиво?»

Я тоже улыбнулась: «Очень красиво, поздравляю вас».

Лян Шэн, сохраняя на лице слабую улыбку, поблагодарил: «Спасибо. Даже не знаю… Понравится ли ей…»

Я изо всех сил закивала. «Наверняка понравится! Подарок для невесты, сделанный с душой. Такой большой бриллиант, и ещё от моего старшего брата. Мой брат, талантливый и блестящий. Уступает только моему мужчине…. Ха-ха…»

Последняя фраза создавала видимость полного благополучия, но моё сердце уже болело.

Лян Шэн вдруг тоже подыграл мне. Шагнул вперёд, улыбнулся, легонько скользнул пальцем по моей переносице, вздохнул: «Ты такая девчонка, а, ничуть не смущаясь, бросаешься фразочками «мой мужчина».

Но, Лян Шэн, твоя улыбка сверкает, почему же в глазах так много печали и муки. Скрываешь, но никак не скроешь?

Это я дала волю воображению.

Определённо.


В ситуации, когда мы с Лян Шэном не знали, как закончить этот диалог, влетела Цзинь Лин с тёмными кругами под глазами.

Она поднялась на этаж, толкнула дверь, обняла меня и заплакала: «Цзян Шэн, ты до смерти меня напугала. Если бы ты сгорела дотла, если бы тебя не стало или ты превратилась бы в огненную курицу, что бы я тогда делала?»

Я улыбнулась: «А что такого? Съездила бы в Америку, мы получили бы Оскар за представление. Если бы меня не стало, забрала бы себе весь цветочный магазин, торговля в нём идёт хорошо!»

Сказав про цветочный магазин, сразу попала в больное место Цзинь Лин. Она заскрежетала зубами: «Цзян Шэн, что, в конце концов, произошло? Кто сжёг моё пристанище молодых культурных женщин?»

Я посмотрела на Лян Шэна, замямлила, не зная, как ответить Цзинь Лин.

Не могла же я заявить Лян Шэну: «На самом деле, это из-за тебя. Одна девушка, которую зовут Вэй Ань, всем сердцем прикипела к тебе, но не могла лишиться целомудрия. В результате разгневалась и сожгла цветочный магазин».

Хоть так и было на самом деле, но звучит неправдоподобно.

Цзинь Лин, почувствовав мою заминку, спросила: «Ну, нет. Цзян Шэн, это же не из-за того, что Чэн Тянью, вернувшись в город, не зашёл к тебе, ты захотела с ним рассориться! Уехала из его квартиры, сожгла его магазин».

Цзинь Лин упомянула Тянью, и я сразу бросила неловкий взгляд на Лян Шэна. Боялась, вдруг она сболтнёт о моих делах с Тянью, и Лян Шэн всё узнает.

Я схватила Цзинь Лин, сказала: «Как можно?! Между мной и моим мужчиной нет ссор, чтобы привели к такой глубочайшей ненависти. Милые бранятся только тешатся. Ха-ха».

Потом одарила Лян Шэна улыбкой. Сама простота и наивность.

Цзинь Лин, услышав «мой мужчина», сразу открыла рот, так что можно было яйцо впихнуть. Она, наверняка, подумала: «Ну, ты даёшь, Цзян Шэн. Ещё позавчера со мной проблема Тянью была высокопрофессионально обыграна, как это сейчас он оказался «твоим мужчиной»?»


Лян Шэн молча слушал моё выступление. Когда я ему улыбнулась, он улыбнулся в ответ. Только в его зрачках, как в глубоком море, я не смогла нащупать, что же он на самом деле думает.

Цзинь Лин вдруг повернулась, посмотрела на Лян Шэна, сказала: «Поздравляю, слышала у вас с Вэйян в следующем месяце свадьба».

Выражение лица Лян Шэна было немного удивлённым, он тихо протянул «А..»

Цзинь Лин улыбнулась: «Однокурсник, у тебя такое выражение, разве это не так? Мы вчера даже приглашения получили. Правда, Цзян Шэн?»

Я кивнула. Не знаю, почему Лян Шэн удивился, обручальное кольцо ведь готово.

Цзинь Лин оправдала звание журналиста, ход мыслей слёту изменил направление. Она вдруг ушла от темы приглашения и свадьбы и спросила Лян Шэна: «Скажи, Чэн Тянью, твой старший кузен, наконец, вернулся? Мы просидели на улице до трёх часов ночи, не говоря уж об автомобильной колоне, даже одной машины не видели!»

Лян Шэн неуверенно произнёс: «В доме деда я… тоже его не видел».

Цзинь Лин повернулась и уставилась на меня, с нарочитой серьёзностью спросила: «Цзян Шэн, что ты с ним сделала? Замучила SM развлечениями? В 30 лет он, ни слова не сказав, всё бросил!»

Я обнаружила, профессия, действительно, меняет характер человека. Против манеры разговора Цзинь Лин, прямо скажем, мой простой язык, и так крайне убогий, совсем лишился дара речи.

Цзинь Лин посмотрела на Лян Шэна, заявила: «Лян Шэн, знаешь, ты как старший брат не должен заниматься только своей свадьбой. Твоя сестра разделалась с твоим шурином, ты должен найти…»

Я зажала рот Цзинь Лин, сказала: «Не проспавшись, нечего нести чушь». Потом повернулась к Лян Шэну: «Брат, выйди, я переоденусь».


Факты свидетельствуют, никогда не надо переодеваться в доме мужчины, даже если он твой брат. Потому что невеста брата придёт разобраться с тобой.

Вэйян вломилась в дверь на втором этаже в тот момент, когда никто не ожидал. Полагаю, открывшая дверь тётушка никак не думала, что обычно серьёзная, мягкая девушка, будущая хозяйка дома неожиданно, как пробивающая нутро пуля, рванёт на второй этаж.

В страшном гневе она прилетела сюда после провокационного звонка доброжелателя. Ей сообщили хорошую новость, вчера Цзян Шэн и Лян Шэн провели здесь ночь…

Когда Вэйян ворвалась, Лян Шэн занимался чаем в чайной комнате, я переодевалась в спальне, а Цзинь Лин давала себе свободу в совмещённой со спальней ванной комнате.

Лян Шэн, услышав шаги, вышел. Увидел Вэйян у двери спальни и машинально шагнул вперёд, чтобы её остановить. Но было уже поздно.

В тот момент, когда она открыла дверь, я только что сняла пижаму и собиралась надеть одежду, что принесла Цзинь Лин.

По отношению к девушке, это было убойное орудие. В спальне жениха увидеть полуголую женщину.

И это та самая женщина, чьё имя одно из главных табу, та, которую она подозревает больше всего.

К тому же, когда она толкнула дверь в спальню, её мужчина попытался задержать её.

Слишком много совпадений. В тот момент, когда Вэй Ань по моему мобильному послала Лян Шэну сообщение «Если ради тебя я сломаю клетку общественных условностей, хватит ли тебе смелости ради меня сбежать со свадьбы?» Лян Шэн был за рулём, и его телефон оказался в руках Вэйян.

Она глянула на СМС, Лян Шэн спросил её: «От кого?»

Подавив ярость и страх, она незаметно удалила сообщение, улыбнулась Лян Шэну и сказала: «Спам. Разная ерунда».


А теперь толкнула дверь, и небо обрушилось, земля раскололась. Выяснилось, она из последних сил инсценирует полную любовь и благоденствие, а тут такая «непростительная» сцена.
31. Цзян Шэн, это было пожелание на свадьбу?!:
31. Цзян Шэн, это было пожелание на свадьбу?!

Лицо Вэйян посерело, она замерла в дверях.

В мгновение ока в её глазах запульсировало злобное пламя. Она уставилась на меня. Ненависть, ломающая кости и разрывающая мышцы.

Я, видя, что дело серьёзное, только подумала сделать шаг вперёд и объяснить, что всё совершенно не так, как ей кажется, но глянув на свою неподходящую одежду, на Лян Шэна справа от двери, в панике забралась под одеяло.

На взгляд Вэйян ситуация - прямо-таки застукала в кровати.

Она в гневе обернулась, посмотрела на Лян Шэна. Охватившая дрожь и ненависть не давала выдавить ни звука. «Вы…»

Потом подняла руку, замахнулась в сторону Лян Шэна.

Лян Шэн спокойно сжал её запястье. Было похоже на мягкий приём в тайчи, расплавивший её злость, которую она не могла контролировать.

Тон речи выбран идеально, голос спокоен. Будто он удержал не ладонь перед пощёчиной, а нежную руку любимой.

Он сказал: «Вэйян, ты пришла. Цветочный магазин Цзян Шэн сгорел, она попала в больницу. Я забрал её оттуда. В этом городе у неё есть я, старший брат. Если я не позабочусь о ней, кто позаботится?»

В интонации Лян Шэна слышался лёгкий укор. С одной стороны, он продемонстрировал Вэйян наши с ним брато-сестринские отношения, не желая, чтобы разгорелся сигнал к битве, в то же время будто спрашивал у неё: «Ты постоянно твердишь, что у Цзян Шэн и Тянью всё в порядке. Тот, кто должен был позаботиться о ней, это Чэн Тянью. Где же он?»


В этот момент Цзинь Лин вышла из ванной, посмотрела на меня в кровати, на Лян Шэна в дверях, держащего за руку Вэйян. Не поняв обстановку, замерла. Спросила: «Э… Вы… что делаете?»

Вэйян, увидев Цзинь Лин, сразу почувствовала облегчение.

Почти мгновенно выражение смягчилось. Можно сказать, образец изысканности и элегантности. Будто стала другим человеком.

Искренняя преданность. Даже капризное лицо - сама нежность, когда она сетовала Лян Шэну: «Вы с сестрой… Цзян Шэн попала в беду, а ты мне ничего не сказал? Твоё здоровье пока не восстановилось полностью, а нужно ещё навещать деда. Я бы пришла, позаботилась о Цзян Шэн. Разве я чужой человек?»

Тихонько приговаривая, потянула руки к воротнику Лян Шэна. Хрупкие пальчики, осторожно и бережно, только чтобы оправить одежду…

Лян Шэн взял её руку, отвёл от своей груди. Улыбнулся, сказал: «Не хотел тебя беспокоить».

Сигнальный огонь в их лёгких улыбках, хранящих тайные надежды каждого. Слабый, почти невидимый.

Цзинь Лин рядом, ничего не понимая, не сдержавшись, закатила глаза: «Свет ваших прекрасных супружеских чувств нас, незамужних женщин, иссушит счастьем».


В тот день после обеда Вэйян демонстрировала все грани женской добродетели. Кормила меня кашей, подавала воду, держала за руку, говорила, улыбаясь, согревала вниманием.

Перед её бесконечной сердечностью моя настороженность только росла.

Побеседовав о моём здоровье, Вэйян начала нам рассказывать о своих идеях для свадьбы с Лян Шэном, о нарядах, медовом месяце… что в будущем они хотят несколько детей… неприкрытое счастье.

На душе было тягостно, однако, я держала улыбку и поддакивала.

Неожиданно Лян Шэну позвонили. Он взял трубку, произнёс «Дядюшка Чэнь». Потом отвернулся и прошёл в соседнюю комнату, ответить на звонок.

Вэйян, видя, что Лян Шэн ушёл, тоже пошла на кухню, взять фруктов.


Цзинь Лин, наблюдая за её немного театральным уходом, сказала мне: «Цзян Шэн, мне почему-то кажется, твой брат не в курсе происходящего. А вот Вэйян, не говоря уж о свадьбе, даже ребёнка запланировала».

Я покачала головой, сказала, что видела обручальное кольцо с бриллиантом, которое Лян Шэн приготовил для Вэйян. Неужели мужчина должен объявлять всему миру, что женится?

Цзинь Лин улыбнулась: «Когда ты собиралась замуж за Тянью, полагаю, ему было досадно, что нельзя объявить об этом всему миру». Вдруг она бросила взгляд на телефон, сказала: «Дело плохо, в редакции проблемы. Я забыла, мне надо ехать».

Я тотчас схватила её за руку, заявила: «Я тоже хочу уехать».

В этот момент вошли Лян Шэн и Вэйян.

Лян Шэн увидев, что я собираюсь уйти, шагнул вперёд. Он ещё не открыл рта, а Вэйян уже подошла, взяла меня за руку, сказала: «Цзян Шэн, останься. Позволь мне и Лян Шэну позаботиться о тебе».

Про себя я подумала: «Не посмею». А вслух, улыбнувшись Вэйян, произнесла: «Со здоровьем у меня больших проблем нет, вы с братом не переживайте. Готовьтесь к свадьбе, если понадобится моя помощь, скажите. Мне нужно вернуться, разобраться с оставшимися вещами. Да ещё Сянгу, надо найти этого глупого кота».

Я ещё не закончила, Вэйян уже, улыбнувшись, сжала мою руку, мягко и понимающе произнесла: «Ладно. Тогда я провожу тебя».

Сказав это, она повернулась к Лян Шэну, улыбнулась ему: «Ты ещё не совсем здоров, отдыхай, я отвезу их».

Лян Шэн не успел ничего сказать, а Вэйян уже тащила нас с Цзинь Лин из дома.


В машине каждая была погружена в свои мысли, всю дорогу мы молчали.

Подъехав к редакции Цзинь Лин, я тоже собиралась выйти с ней. Вэйян повернулась и схватила меня за руку: «Цзян Шэн, поедем со мной, поможешь выбрать твоему брату подарок. Нужно, чтобы ты помогла мне советом».

Мне стало не по себе, но отказаться не смогла, только согласно кивнула головой.

Проводив Цзинь Лин взглядом до редакции, Вэйян посмотрела на меня в зеркало заднего вида и нажала на газ. Машина рванула, меня прижало к спинке сидения.

Сердце подпрыгнуло, я сказала: «Вэйян, слишком быстро, попадём в аварию».

Вэйян меня игнорировала, скорость росла. Похоже, только такое ускорение могло дать ей возможность выпустить кипящую внутри ненависть и смятение. Машина покинула пределы города и направилась к Сяоюйшаню.

Весь путь по шоссе она не снижала скорость. Подобная ситуация - либо рыба умрёт, либо сеть порвётся, заставила меня дрожать от ужаса.

Машина достигла края скалы. Она со всех сил надавила на тормоз. Пространство наполнилось визгом шин, а моя голова со всей силы впечаталась в спинку переднего сидения.


Придя в себя, увидела внизу бескрайнюю бездну, отвернулось. Лицо Вэйян было серым, потерявшим надежду.


Меня начало трясти. Не знаю, что Вэйян собиралась сделать. Заикаясь, произнесла: «Вэй… Вэйян…»

Вэйян, похоже, усмирила свои эмоции, неожиданно обернулась и посмотрела на меня. В прекрасных глазах никакого выражения, голос тих, как ореол солнца на закате, нетороплив, как на пороге смерти. Она сказала: «Цзян Шэн, знаешь ли ты, что толкаешь меня к обрыву?»

Я хотела ей объяснить, что между мной и Лян Шэном ничего нет, но на этом утёсе в закате солнца перед решительной Вэйян, почувствовала, что слова слишком бледны.

Вэйян, похоже, тоже не желала слушать мои оправдания, лишь хотела сама высказать то, что на сердце. Она продолжала убитым голосом: «Цзян Шэн, не знаю, как мне удержать себя».

Произнеся это, она вдруг печально улыбнулась. «Цзян Шэн, я ненавижу тебя, только и мечтаю, чтобы ты умерла!»

Моё сердце слегка кольнуло, я не испытывала большой симпатии к Вэйян, равно как и она ко мне. Но среди всей этой мишуры и пыли мы обе были девушками, потерявшимися в любви, ожидающие одного человека, одно сердце.

Я посмотрела на неё, начала: «Вэйян, между мной и… Лян Шэном ничего нет… Я всем сердцем желаю вашей свадьбы. Он мой старший брат, ты моя…»

Вэйян холодно усмехнулась, пробормотала: «Если я отброшу условности общества, готов ли ты сбежать со свадьбы? Цзян Шэн, это было пожелание на свадьбу?! Ты что, умрёшь, если перестанешь лгать? Хотела отнять у меня мужчину, так выступи! Зачем рядится Богородицей, помогающей нам, и приходить несчастной и жалкой бороться со мной за первенство? Неужели от правды, ты умрёшь?»

Я поняла, что и ста устами не переспорю её Ничего не оставалось, как собравшись духом, объяснить связь того СМС-сообщения с Вэй Ань и таинственным пожаром в цветочном магазине. Слишком много слов. Я прикидывала, поверит ли Вэйян моим словам.

Вэйян продолжала холодно улыбаться: «Цзян Шэн, придумываешь, что бы такого сказать, чтобы я поверила?»

Я смущённо улыбнулась, однако, не знала, как поступить. Если расскажу, не поверит. Откуда такие совпадения? Просто предлоги.

Вэйян покачала головой, горько усмехнулась. «Цзян Шэн, судя по этому СМС, как бы я ни ругала тебя, как ни била, тебе всё нипочём! Твой поступок самое позорное, что есть в этом мире, перед свадьбой крадёшь жениха. Ты понимаешь?!»

Я смотрела на Вэйян, в сердце горечь сильнее, чем от коптиса*. Чувствовала, что объяснения будут выглядеть лишь попыткой прикрыть свои грешки. Но ничего не оставалось, кроме как пытаться объяснить.

(* - коптис китайский – лекарственное растение)

Вздохнула: «Вэйян, не важно, что ты думаешь обо мне, но если бы я действительно хотела получить Лян Шэна, хотела разрушить вашу связь, то давно бы, ещё в больнице рассказала ему, что между нами нет кровного родства… Но я не сказала. Потому что не хочу портить ваши отношения. Вэйян, если я ради него могу сломать клетку общественных условностей, есть ли необходимость в СМС? Я тоже человек с характером. Если бы я хотела мужчину, я бы как и ты, не считаясь ни с чем, забрала бы его… Но, Вэйян, я так не делаю! Потому что знаю, мой брат будет счастлив с тобой, неужели нам с тобой непременно надо оспаривать друг у друга этого мужчину. Ты удовлетворена?»

Вдруг атмосфера в машине стала удивительно, я бы сказала, ясной, правда, в следующий момент я стала переживать, как бы мы с Вэйян не свалились в пропасть.

Вэйян пристально смотрела на меня, похоже, раздумывая над моими словами.

Довольно долгое время спустя она вдруг заговорила, темп речи был медленным, как в старые времена, слово за словом, будто высекая у меня на сердце. Она сказала: «Цзян Шэн, я просто женщина, которая любит мужчину, хочет прожить с ним всю жизнь. Почему надо так сложно? Так мелко?

Я с ним с первого класса старшей школы, люблю его восемь лет. Каких только горестей не хлебнула…. Он в стране, я в стране, он поехал во Францию, я поехала во Францию… Он изучал дизайн ювелирных изделий, я тоже изучала… Всё ради того, чтобы однажды этот мужчина увидел во мне драгоценность…

Я думала, что иду с ним одной дорогой, вижу то, что видит он… Мы будем вместе очень долго… Ха-ха… Могла ли я представить, что буду любить его так сильно, что захочу стать его женой не смотря ни на что? Думала ли я когда-нибудь, что из-за любви опущусь так низко?»

Дойдя до этих слов, она задохнулась от волнения и вдруг остановилась. Гордая Вэйян неожиданно схватила меня за руку.

Она сказала: «Цзян Шэн, вы с Лян Шэном не родные, у вас нет общей крови, но в родовой книге запись о том, что вы брат с сестрой не может измениться! В этой жизни, в этом мире нет такого механизма, чтобы разорвать вашу родовую связь! Поэтому даже если ты и Лян Шэн поставите на кон свою жизнь, кто сможет сделать так, чтобы вы были «вместе»? Цзян Шэн, Цзян Шэн, в этот раз я умоляю тебя…»


Вэйян сказала: «Цзян Шэн, в этот раз я умоляю тебя!»

Я не смела поверить своим ушам.

Эта заносчивая барышня, что каждый раз не видела во мне ничего хорошего, отвешивала оплеухи, ломала меня как кусок пластилина, сейчас вдруг говорит мне: «Я умоляю тебя!»

Увы, с самого начала она не верит, что её жалобные просьбы и предостережения излишни! Что я не буду зариться на её свадьбу с Лян Шэном и тем более портить её или отнимать. У меня своя судьба, я не такая, как она полагает… Но я тоже знаю, этот камень между мной и Вэйян не может растаять как лёд, объяснения ничего не прояснят.

Мне только и остаётся, онеметь и согласно кивнуть головой. Уголки рта приподнялись в улыбке над самой собой, едкой и тоже бессловесной.


В Сяоюйшане сильный ветер, рука Вэйян медленно соскользнула с моего плеча. Она, кажется, добилась, чего хотела. Её взгляд уже не был жалобным, а голос мягким. Это было предупреждением после того, как она нарочито притворилась слабой.

Она спокойно сказала: «Цзян Шэн, если не можешь быть с Лян Шэном вместе, этот утёс Сяоюйшаня место, где нам с тобой лучше всего расстаться. Я сказала, значит сделаю».
32. Кто рассказывает старые истории безучастным голосом? Взрослый мужчина, стесняющийся, как ребёнок:
32. Кто рассказывает старые истории безучастным голосом? Взрослый мужчина, стесняющийся, как ребёнок.

Машина Вэйян, подняв пыль, умчалась, а я шагала по дороге окружённая горами Сяоюйшаня.

На сердце душевная пустота и равнодушие.

Насколько опустошено, не смею и думать.


Солнце заходит на горизонте. Прекрасный ореол, скрывающийся за краем гористой местности, сдержано и возвышено. Глядя на эту хорошо знакомую дорогу, неожиданно вспомнила мужчину, покинувшего город. Сердце легонько кольнуло, однако, не посмела погрузиться в такого рода чувства.

Вспомнила дом в Сяоюйшане и поневоле шаг за шагом двинулась дальше…


Тот дом, что хранит так много событий, произошедших между мной и ним, каков он сейчас?

Кто зажигает в нём очаг?

Кто там играет на фортепьяно?

Кто рассказывает старые истории безучастным голосом? Взрослый мужчина, стесняющийся, как ребёнок. Стараясь скрыть своё неумение, но со счастливой улыбкой на лице.


Давным-давно поросёнок заблудился, сел у дороги и заплакал.

Я хочу взять его домой, дать ему крышу над головой, защитить от непогоды. Хочу готовить ему каждый день, вырастить его гладким и тучным. Хочу всю жизнь защищать его, радовать, чтобы он не грустил и не плакал.

Я клянусь, всегда быть с ним, всегда держать его поросячье копытце, чтобы он не сбился с пути на каком-нибудь перекрёстке. Хочу, чтобы он вырос в большую свинью, хочу всегда быть с ним рядом.

Если мясник занесёт над ним нож, я встану перед ним. Если могу защитить его, я согласен расплатиться жизнью.


В этот момент из глаз вдруг хлынули слёзы.

Я люблю одного мужчину, готова ради него принести в жертву собственное счастье, но, оказывается, есть другой мужчина, готовый отдать за меня жизнь.


Тянью, с тобой сейчас всё хорошо?
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 12.05.2018, 01:27   #98
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Часть 6. Сигнальный огонь.
Горный месяц не в ладах с сердцем.

Предисловие. Выход из игры:
Предисловие. Выход из игры.


Полуденный город.

За окном сильный ветер колышет ветки.

Положил телефонную трубку, уголки рта приподнялись в изящной усмешке, будто леопард схватил особо полюбившуюся дичь.

Он знал, новость дошла до Вэйян: вчера Цзян Шэн провела ночь в доме Лян Шэна… Дальше намечается блестящее представление.

По его замыслу спектакль должен развиваться следующим образом. После возвращения Тянью в город, Цзян Шэн и Лян Шэн снова увязнут в конфликте чувств, получат новые шрамы. Само собой всех троих ждёт финал, правила которого устанавливает он. Лучший результат: это Цзян Шэн выходит замуж за всеобщего любимца его старшего брата, а дальше… В глубине души! Вечно! Любит! Лян Шэна!

Именно так! Вечно! Любит!

Он хочет, чтобы мужчина, которого зовут Тянью, совсем пал духом! Стал беспомощным! Необратимо!

Он вдруг пришёл в волнение. Пощупал пустые штанины, и в сердце будто разверзлась огромная пустота. Даже огромное счастье не заполнит полностью.

Вот так!

В того дня, как он потеря ноги, боль Тянью – его веселье.

Поэтому он не хотел, чтобы что-нибудь в этом спектакле выходило из-под его контроля. Не хотел видеть в составе участников Вэйян, не хотел вмешательства Лу Вэньцзюаня. Он будет сам заниматься постановкой.

Поэтому ему нужен способ вывести Лу Вэньцзюаня и Вэйян из игры.

И ещё, как заставить Тянью, поставившего высокие заборы вокруг сердца, снова включиться?


Вдруг кто-то бесшумно набросил на него пальто.

Он обернулся и увидел рядом с собой Тянью. В руке банка кофе со льдом, к груди прижимает изнеженного ленивого котёнка Сянгу.

Тянью посмотрел на него, немного хриплым голосом произнёс: «Холодно, не простудись».

Тяньэнь пощупал накинутую на него одежду, улыбнулся. Посмотрел на рану на виске Тянью, сказал: «В такой холод ты пьёшь кофе со льдом. Жалеешь, что недостаточно остудил собственное сердце? Да, кстати, брат, по твоему распоряжению разузнал о Лян Шэне. Говорят, он уже вышел из больницы».

Тянью с каменным лицом сделал глоток кофе, будто не заботился о своём деле.

Тяньэнь посмотрел на котёнка, которого звали Сянгу, на руках Тянью, улыбнулся: «Брат, она в твоём сердце. Почему ты отказываешься от своего счастья?»

Тянью ничего не ответил и по-прежнему не спеша пил кофе.

Тяньэнь снова улыбнулся и сказал: «Ты же жизни не пожалел, спасая девушку. Как можешь безропотно отдать её Лян Шэну? Брат, зачем притворяться перед самим собой, ты же понимаешь, она в твоём сердце…»

Лицо Тянью по-прежнему было каменным. Бездушное выражение, заставляющее сердца холодеть в страхе. Спустя довольно долгое время он неожиданно повернулся, брови слегка нахмурились, поинтересовался у Тяньэня: «Почему тебя так волнуют мои дела с ней?»

Тяньэнь остолбенел. В горло будто затолкнули куриное яйцо, не сглотнуть, не прокашлять.

Прошло некоторое время, прежде чем он пришёл в себя, улыбнулся и ответил: «Разве я не волнуюсь о тебе? Брат».

Тянью, не сказав ни слова, улыбнулся. Уголки губ приподнялись, но взгляд был полон глубокой печали. Стало ясно, что он не собирался ставить Тяньэня в затруднительное положение, поэтому сменил тему разговора. Спросил: «Ухусин проводит конкурс моделей?»

Тяньэнь улыбнулся, сразу подхватил тему и стал рассказывать: «В городе у молодых хозяев коллективный гон, нашли этот повод. Кстати, большая звезда нашей семьи Су Мань в переломах. Слышал, выпала с 4 этажа. Полагаю, перерыв в работе составит до полугода. Компания поставила в известность СМИ, что Су Мань прошла свой зенит и поехала заграницу подзарядиться».

Тянью ничего не сказал.

Ему было странно почти полное безразличие собственного сердца. Должно быть такого рода развлечения «песни, женщины, гончие и скачки», яркий, переливающийся всеми цветами радуги образ жизни слишком далёк от него.

Да, много лет назад он обещал ей: «Я даю тебе 4 года. За эти 4 года я не буду заниматься плохими делами, не буду путаться с другими женщинами. Буду ждать, когда ты вспомнишь меня и вернёшься ко мне…»

Однако через 4 года в итоге он покинул этот город.

Подумав об этом, опустил голову, посмотрел на котёнка у своей груди. Холодно усмехнулся, повернулся и ушёл.

Ха-ха. Ты не можешь заменить Сяоми, а я не могу занять место Лян Шэна.


- Брат, ты куда собрался?

- В Сяоюйшань.

Потом добавил: «Не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я вернулся».

33. Между нами всё давно уже необратимо:
33. Между нами всё давно уже необратимо.

Дойдя до знакомого перекрёстка и взглянув на небольшой дом невдалеке, я вдруг остановилась.

Когда надо прикоснуться к некоторым воспоминаниям, действительно, трусишь.

Дом прятался среди вечнозелёных деревьев, только шорох засохших плетей девичьего винограда выдавал его стену.

В прошлом я здесь жила, в прошлом был мужчина, который баловал меня.

Осторожно ступила на покрытую пылью дорожку из зелёных камней. Эту часть он специально перестелил заново, из-за того что я упоминала, звук брусчатых улиц Вэйцзяпина «чжи-чжи-я-я» - это самый родной диалект моего детства.

Прошлые дела будят сентиментальность, касаешься и всегда горько.

Заходящее солнце уносило слабое тепло, рассыпанное по садику у дома. Мне показалось, я заметила силуэт в деревьях. Человек спокойно стоял, будто слушая печальное завывание ветра, и тоже смотрел на закат.


Это… он?

Нет! Ясно, что он не вернулся в город!

Новый жилец?

Или…

В моём сердце будто поднялся ураган века.


Не дожидаясь, когда я дойду до садика у дома, вдруг возникли несколько человек в чёрном. Строгие лица серьёзны, почти каменные. Преградили мне дорогу.

Во главе мужчина с бородой. Похоже, я его уже где-то видела. Холодным голосом приказал: «Госпожа, это частные владения, не приближайтесь!»

Я беспокойно наблюдала за силуэтом среди деревьев. Будто услышав шум за пределами сада, его тело слегка дёрнулось, но он не повернулся.

Когда я снова пригляделась, силуэт уже исчез за деревьями.

Очень похоже на сон.

Или это и был сон, только слишком реалистичный.

Я не стала выкрикивать имя, которое даже не знаю, как произнести. Если это он, между нами всё давно уже необратимо, если не он, только растревожу душу.


Вечером, вернувшись домой, окатилась холодной водой.

Во сне солнечный свет застилал всё небо, романтично цвели цветы, за деревьями по-прежнему похожий на тень тот мужчина. Он улыбается маленькому питомцу, которого держит на руках. Улыбка слабая, но пронзительно прекрасная.

Повернулся. Я всё ещё не могу разглядеть его лицо, но вижу рану на виске. Будто хищный зверь поднял шум в тайниках сердца, заставляя меня и во сне испытывать ни с чем несравнимую едкость. Только казалось, горячие слёзы забили фонтаном.

Питомец спрыгнул с его рук, и я вдруг поняла, что это возмущённая морда Сянгу.


Холодной ночью сон не согревает.

Проснулась, не обнаружила никого.

Во мраке не смогла найти человека, пары рук, объятий, тепла.

Ха-ха. Пора просыпаться.

Только… пожар… Сянгу пропал.

34. Это не статья, это что-то особенное:
34. Это не статья, это что-то особенное.

Рождество. Чужие Санта-Клаусы разносят подарки, а мой забрал – цветочного магазина нет, квартиры нет, даже Сянгу нет.

Я искала на ближайших улицах, в окрестностях цветочного магазина, не увидела ни клочка кошачьей шерсти. Только и осталось, копировать объявления «пропал кот». Сердце не на места, настроение отвратительное.

Пока готовила объявления, обнаружила, что у меня нет ни одной фотографии Сянгу.

Никаких доказательств его присутствия в моей жизни. Вплоть до того, что я сама засомневалась, был ли он на самом деле или это моё воображение?

Ба Бао звонила несколько раз, всё спрашивала, не вернулся ли Бэй Сяоу. Почему до сих пор никакого движения? Надо ли ей как-нибудь подготовится? На его телефоне задолженность, она не может связаться…

Я потирала висок и утешала Ба Бао. Говорила, что Бэй Сяоу не такой как мы - простые смертные. Он существо неконтролируемое, уже не осталось ничего человеческого…

В голосе Ба Бао слышалась радость, я не поняла, с чего такое веселье. Она сообщила: «Ах, говорят, «Ухусинь» устраивает большой конкурс моделей. Скажи, как бы мне поучаствовать? Выбей для меня у Чэн Тянью третье место… Я….»

Ба Бао последнее время участвовала во многих конкурсах. Пока живёшь - индустрия развлечений, умрёшь - шоу-бизнес призраков.

Мне постоянно казалось, этот формальный престиж требует слишком много жертв и выплат. Такого рода величия не способен достичь обычный человек, и подобный труд обычному человеку не по силам.

Посмотрите на Су Мань. Под прицелами камер она прекрасна как фея, а в реальной жизни ради крепкой опоры радостно торгует собой.

Подумав о Су Мань, я вспомнила ту разодетую скотину Лу Вэньцзюаня. Неисполненные обязательства между нами, невидимую холодную войну.

Повернулась к Цзинь Лин, спросила: «Хочешь написать статью?»

Цзинь Лин переспросила: «А?»

Я с безразличным выражением сказала: «О тяжёлой женской доле. Ей хотелось бы прожевать одного человека с костями, однако, вынуждена выйти замуж за этого мерзавца».

Цзинь Лин ответила: «Ха-ха. Это не статья, это что-то особенное».


Ледяной ветер постепенно студил, полуденное солнце совсем запуталось. Мы с Цзинь Лин расклеивали объявления о пропаже Сянгу. Цзинь Лин сказала: «Вчера, когда Вэйян увезла тебя на машине, с тобой ничего не случилось?»

Я покачала головой, улыбнулась: «С чего бы, она же моя невестка».

Цзинь Лин улыбнулась и по слогам произнесла: «Видимость полного благоденствия!»

Вдруг она что-то вспомнила, сказала: «Эй, твой Сянгу всего лишь глупый кот. Не мог он сбежать в Сяоюйшань? Вспомнил прежнее место, вещи, квартиру».

Сяоюйшань? Не знаю почему, но от этих трёх слогов что-то шевельнулось в моей душе. Вспомнила похожие на сон сумерки, силуэт за деревьями и холодный голос охранника.

Цзинь Лин предложила: «Что если нам сходить, посмотреть?».

Я с сомнением покачала головой.

35. Я взял её:
35. Я взял её!

Но в итоге я всё-таки ни с того ни с сего поехала в Сяоюйшань.

Возможно, потому что вспомнила вчерашний сон, высокомерную мордашку Сянгу.


Такси доставило меня до Сяоюйшаня, я вышла из машины. Тихий полдень, густой лес. Изредка птички перелетают кроны деревьев, некоторые из них искусно щебечут, призывая тепло в морозную высь.

Тот дом из прошлых дней так же как вчера скрывается среди вечнозелёных деревьев. Только засохший девичий виноград уже счищен со стен. Обнажённая боковая стена дома красной охры проглядывает более отчётливо.

Прежняя дорожка из зелёных камней, прежняя любовь и почитание. И я снова с удвоенной осторожностью иду по ней.

Время Рождества удивительно нежное. Зимнее солнце, неся немного жёлтого золота, просачивается в дом, в сад. Кажется, попал в рай на земле.

В глубине сада неожиданно раздаётся низкий, чистый голос. Такой знакомый и незнакомый. Он говорит: «Парень, снова бежишь куда глаза глядят!»

Сердце подскочило к горлу. Пошатываясь, двинулась вперёд, увидела высокого мужчину, одиноко стоящего перед гималайским кедром. Он тихонько опустился, взял на руки пушистый комок.

Тот силуэт это… он!

Тот голос… его!

И характерная доброта и нежность в голосе тоже его!


В тот момент, когда он прижал к груди Сягну, на лице сияла лёгкая улыбка. Поднял голову, чистый взор обратился прямо на меня. Встретившись взглядом, я сразу лишилась способности говорить и замерла на месте. А его улыбка при виде меня мало-помалу застыла в уголках рта.

Сянгу вырвался из его рук и бросился ко мне, но в последний момент остановился на середине пути. Похоже, он тоже учуял какую-то странную атмосферу.

В этот момент пять-шесть человек в чёрном подошли к ограде, старшим по-прежнему был мужчина с бородой. Он преградил мне дорогу, сказал: «Госпожа, я говорил, это частная территория, проход запрещён!»

Проход… запрещён!

Я уныло посмотрела на мужчину перед собой. Приложив усилие, улыбнулась. Ах, верно, я для него уже посторонний человек.

Он издалека смотрел на меня. Равнодушный взгляд, губы сжаты, не поймёшь, радуется или грустит.

Сянгу, сидя на траве между нами, колебался в растерянности, не зная куда смотреть.

Главный мужчина в чёрном сделал шаг вперёд, сказал: «Госпожа, прошу уйти».

«А?» Ну, да, верно. Как я могу так легкомысленно стоять перед домом «незнакомого» мужчины и ещё с убитым видом. Оконфузилась.

Неловко развернулась, поспешив спастись бегством.

В тот момент, когда повернулась, вдруг оказалась в объятия пары сильных рук. Начальник охраны, увидев подошедшего мужчину, слегка обомлел.

Оказалось, кто-то стоял за мной! Повернула голову и увидела ледяное лицо Лян Шэна.

О, Небо! Зачем он пришёл сюда?

В охватившем смятении краем глаза всё-таки разглядела невдалеке его машину с распахнутой дверью.

Выражение лица Лян Шэна сосредоточенно, в глазах клокочут волны гнева. По его мнению, я пришла к своему парню, «обманувшему ожидания», но охрана остановила его младшую сестру перед дверью.

Оттолкнул охранника, взял меня за руку и большими шагами вошёл в сад, направляясь прямо к Тянью.

Не дожидаясь моей реакции, он ударил Тянью в челюсть. Не ожидавший нападения Тянью повалился на землю, в уголке рта появилась кровь. Изумлённо посмотрел на Лян Шэна, но тут же снова стал спокойным, усмехаясь уголками губ.

Я испуганно вскрикнула, не зная как быть, дрожа, произнесла: «Лян Шэн, что ты делаешь?»

Лян Шэн оттолкнул меня. Его холодный взгляд пугал. Он шагнул вперёд, схватил Чэн Тянью за грудки, потянув на себя, сказал: «Скотина, не можешь жениться на ней, какого чёрта тебе от неё нужно?»

Охранники с самого начала не остановили вломившегося к молодому господину кузена, но видя, что хозяина бьют, сразу шагнули вперёд. Чэн Тянью бросил на них холодный взгляд, они остались на месте не смея приблизиться.

Услышав, что Лян Шэн разносит Тянью, по сердцу будто резанули, очевидно, Лян Шэн неправильно понял Тянью.


Что неправильного сделал Тянью?

Единственная его ошибка в том, что влюбился в девушку, в которую не должен влюбляться.


Я испугалась, что откроется слишком много правды, торопливо шагнула вперёд, потянула Лян Шэна. Слёзы лились ручьём. Печальным голосом позвала: «Брат, пойдём. Тянью ни в чём не виноват! Брат».

Брат? В глазах Тянью мелькнуло недоумение, которое в тот же миг пропало в чёрных, будто нефрит, зрачках.

Лян Шэн сбросил мою руку. Прекрасные глаза залиты злостью, голос звенит льдом, совсем не такой как прежде. Он сказал: «Цзян Шэн, ступай, подожди меня там».

Я никогда не видела такого Лян Шэна, его злость, его холод. После того как в больнице он узнал, что моего ребёнка больше нет, он всё свалил на Тянью, поэтому и послал дядюшку Чэня найти его. А ещё сейчас стал свидетелем, как охрана не пускает меня к нему.
Повернулся, посмотрел на Тянью. Тонкое изящное лицо стало ужасным, глаза налились кровью, зубы сжаты. Сказал: «Ты взял её, она забеременела. Потом бросил, вынудил избавиться от ребёнка. Когда она была в больнице, тебя это ни капли не заботило. Сегодня она пришла к тебе. Компромисс, пусть. Пришла просить тебя помириться. Как ты мог приказать охранникам не пускать её! Она… Она Цзян Шэн! Ты забрал у меня… Это… Цзян Шэн, о которой пять лет назад ты обещал заботиться всю жизнь! У тебя есть совесть?»

Сказав это, он снова со всей силы ударил Тянью под челюсть.

Я рядом наблюдала, как уголки губ Тянью наполнились кровью. Казалось, я сама преступница, совершившая вопиющие злодеяния. Кинулась останавливать Лян Шэна, лезшего на Тянью с кулаками, но Лян Шэн схватил меня за плечо, сказал: «Разве он не достаточно причинил тебе горя?»

В этот момент Тянью вдруг рассмеялся.

Поднялся, покачиваясь, схватил меня за другое плечо. Улыбка развязная и бездушная. Он приподнял бровь, посмотрел на Лян Шэна, в чёрных зрачках провокация, задал вопрос: «Считаешь, имеешь право на эти два удара, Лян Шэн?»

Лян Шэн замер, никак не ожидав таких слов от Тянью.

Я зажата ими с двух сторон, каждый тянет на себя, никто не идёт на уступки, их руки, как огонь, жгут мою кожу.

Тянью с силой притянул меня ближе, посмотрел на Лян Шэна, сказал: «Если эти два удара от твоего брата, мне нечего сказать, но если…»

Он сдержался. На прекрасном лице вдруг появилась своего рода безбашенная решительность. Опустил голову и произнёс с нажимом: «Если ты говоришь как новое увлечение старому, тогда послушай меня! Лян Шэн! Всё верно! Я взял её, спал с ней, она забеременела от меня! Я целовал её! Пользовался её телом! Слушал её стоны! Имел её всю! Готов убить меня! Что случилось?! Разве ты не говорил мне пять лет назад, что она твоя жизнь? Почему сейчас ты принимаешь это близко к сердцу? Не согласен? Возражаешь, что я имел эту женщину? Считаешь, её тело не чисто? Чувствуешь обиду? Не можешь перенести?»

Безжалостная, откровенная речь Тянью заставляла меня сгорать от стыда. Жаль, что нельзя было немедленно умереть перед этими двумя мужчинами.

Лицо Лян Шэна побелело. Очевидно, что слова Тянью привели его в ярость. Лицо обычно прохладное как нефрит стало бушующим пламенем. Не давая закончить, он бросился с кулаками на Тянью.

Я повернулась, встала перед Тянью, пытаясь остановить Лян Шэна. Плача, умоляла его: «Брат, пойдём! Прошу тебя! Я не хочу, чтобы вы так! Я не могу, когда вы так!»

Тянью, увидев, что я его загораживаю, на миг замер, но всё-таки оттолкнул меня.

Он не уклонялся, кулак Лян Шэна ударил его в грудь. Мелькнуло выражение боли, взгляд, полный презрения упёрся в Лян Шэна. Холодно усмехнулся: «Ха-ха! Знаешь, если тебе это невыносимо, ты не вправе говорить, что она твоя жизнь! И тем более недостоин её любви! Ты не заслуживаешь, что ради тебя она убила моего ребёнка!»

Не заслуживаешь!

Потом он, как зверь в загоне, не в силах сдержать ярость, со всей силы врезал Лян Шэну кулаком по щеке.

Взвыл, хрипло и мучительно, скорбя и пряча своё сердце. Будто твёрдая игла вонзилась в мою грудь, так больно, что не вздохнуть.

Эта фраза «моего ребёнка», эти два слова наполнили меня бесконечно печалью.

До сих пор! До сих пор!

Он по прежнему брал всю «вину за небрежность» на себя. Не соглашался открыть передо мной правду о той ночи. Боялся, что если я узнаю, мне будет так больно, что не захочется жить?

Тянью. Тянью.

Глаза туманились от слёз. Сердце, кажется, придавлено огромным камнем. Даже слова не вымолвить.

А Лян Шэн замер там, где стоял, будто поражённый молнией.

В его глазах мелькнули осколки света. Не в силах осознать вглядывался в меня, словно ведя допрос. Похоже, после потрясения не мог прийти в себя.

Тот ребёнок… это… ради меня?

Ради… меня?

Ради меня?

……

В одно мгновение….

Ошибочный диагноз! Лейкемия! Пересадка костного мозга! Цзян Шэн! Ребёнок… Эта связка ключевых слов стремительно обрушилась на его голову, образуя нить, складываясь в правду.


Я смотрела на Лян Шэна, в его взгляде невозможность поверить, воссозданные сцены прошлого. Такая обида! Беспомощность! Нескрываемые раны! Будто полученные вчера, алые от выступившей крови они улыбались мне.

Почти раздавленная, плача, я повернулась, оттолкнула охранников. Закрыв лицо, попыталась сбежать с этой приносящей страдания земли Сяоюйшаня, но споткнулась и осталась на коленях, обхватив себя руками, рыдать во весь голос.

……


Кажется, прошло несколько столетий.

Лян Шэн, напрягая последние силы, поднялся с земли, стёр кровь с губ, медленно шагнул вперёд. Нерешительно приблизился, будто каждый шаг - своего рода потрясение, будто каждый шаг по лезвию ножа.

Я медленно подняла голову, глаза туманятся от слёз. Его бледное нежное лицо полное боли и любви. Однако взгляд сдержан, не готовый слишком открыться.

Подошёл ко мне, посмотрел на моё мокрое лицо. Пальцы дрогнули, вроде собирался стереть мои слёзы. Искоса взглянул на Тянью, но в итоге не поднял руки.

В тот момент в его сердце, похоже, было множество слов, но признавая, что я принадлежу мужчине рядом, мог только безнадёжно стоять передо мной, без возможности обнять и утешить.

Будто на сантиметр ближе, и порядок будет нарушен.

Будто стань чуть нежнее, и кокон над скрываемыми мыслями треснем.

В итоге он открыл рот, опустевший голос полон сожалений: «Зачем надо так глупить?»

После его фразы мои слёзы высохли. В тот момент мне захотелось стать твёрже, не обращать ни на что внимание и, плача, упасть в объятия мужчины передо мной.

Объятия, о которых я мечтала всю жизнь, единственное плечо, что могло меня утешить.

Но я не могла.


Лян Шэн застыл передо мной. Ни подойти, ни отступить.

Кажется, один шаг и случится необратимое.

Он долго пытался обрести контроль над собой, потом медленно открыл рот и с трудом произнёс: «Цзян Шэн, знаешь, тот ребёнок, что ты убила, … наследник семьи Чэн. Тянью, действительно, очень трудно это принять. Ты должна понять его горе, как мужчины».

Он почти рассыпался на части от этой речи.

Я подняла голову, настороженно посмотрела на него, уже чувствуя, что следующие слова в любой момент могут, как острый нож, пронзить моё сердце.

И в самом деле, он их произнёс.

Он сказал: «Цзян Шэн, если ты не можешь отпустить его, не надо быть такой настойчивой». Его будто самого тоже пронзили, голос дрожал, но он всё-таки продолжил: «Цзян Шэн, ты же взрослый человек, как можешь не знать? Быть девушкой такого человека, в будущем стать… женой. Тебе надо идти на уступки, признавать ошибки… Если ты не можешь сказать, я.. за тебя… скажу ему. Я за тебя, признаю ошибку…»

Не смея поверить, я смотрела на Лян Шэна, не в силах прийти в себя.

Вдруг я улыбнулась. В горле как будто сладковатый привкус крови, хлынувшей из сырого мяса, он расползся по рту, но я улыбалась, как цветок.

Мой голос неожиданно стал резким. Засмеялась до слёз. Ткнула пальцем в стоящего рядом Тянью, крикнула Лян Шэну: «Верно, я люблю Тянью! Не могу отпустить его! Он в моём сердце! Очень долго! Каждый день и каждую ночь скучаю по нему! Каждый день и каждую ночь хочу сказать ему, что люблю его! Я люблю его! Я люблю его! Люблю так, что не могу высказать! Люблю так, что немею! Люблю до такой степени, что вечно буду хранить его в сердце! Могу всю жизнь просто издалека смотреть на него! Только в том мире, где есть он, могу быть и я! Люблю так, что он никогда не узнает, как сильно я его люблю! Ха-ха, Лян Шэн, я люблю его! Что же делать? Помоги мне, научи меня, что делать?»

В тот момент слова Лян Шэна потрясли меня как проклятье. Я больше не могла, как компьютер, контролировать свои чувства. Могла только, как все женщины Поднебесной с ранеными чувствами, перед горячо любимым мужчиной настойчиво твердить слова, не противоречащие сердцу.

Не сойдя с ума, не выжить.

Лян Шэн замер и вдруг тоже улыбнулся. Взгляд стекал хрустальным светом, посмотрел на меня, посмотрел на Тянью, сказал: «Если бы ты раньше сказала это ему, как он мог бы на тебя сердиться и расстаться с тобой?»

Я, тоже улыбаясь, ответила: «Верно, как бы он мог? Брат, скажи ему, я не могу без него. Попроси, чтобы он не бросал меня! Давай!»

Но произнеся эти слова, я ужасно пожалела.

Лян Шэна как будто толкнули к краю утёса. Посмотрел на меня, повернул голову, посмотрел на Тянью, в итоге его голос был горек, он сказал: «Тянью, Цзян Шэн… очень молода. Забудь всё, что она сделала плохого».

Тянью расхохотался, глаза налились кровью. Он уже не мог ничего произнести, только смеяться, пряча бесконечную пустоту в своём сердце. Стоял над скрытым вулканом, который в любой момент мог извергнуться и всё погубить.

Горько и беспомощно качал головой, бормотал: «Цзян Шэн, Цзян Шэн…»

Сквозь зубы бормотал моё имя, не в силах высказаться.

Но я могла понять, что за слова он не произнёс. Наверняка, хотел сказать: «Цзян Шэн, Цзян Шэн, ты, правда, люта! Подставила моё имя, чтобы сказать о своей любви к другому мужчине!»

Цзян Шэн!

Цзян Шэн!

……


Рождество, Сяоюйшань, пустынный лес. Я и Лян Шэн, будто насторожившиеся ежи. Надев маски, пронзаем клинками один другого. А Тянью как ни в чём не повинный предмет реквизита. Пробирает до костей, совершенная безнадежность.

Похоже на рассуждения об искусстве фехтования на мечах с горы Хуашань. Кто кого первым зарубит насмерть, кто первым сломается.

Только дым сражений, блеск слёз не виден.

Такого рода ощущение, в реальности очень личное!


Ха-ха.

Если ещё немного жёстче, может ли стать больнее?

Так больно, что забуду тебя, забуду любовь.


Мы трое стояли прямо.

Ледяной ветер, солнце скрылось.

В Рождественском небе кружил первый снег этой зимы.

Два неправильно понявших друг друга мужчины. Кровопролитный скорбный бой.

Объединённые тем, что ни один, ни другой не согласны касаться тайной правды.


Охранники наблюдали с энтузиазмом. В прошлом все они бились врукопашную на передовой, сейчас комфортно расположились, наблюдая рукопашный бой двух молодых господ семьи Чэн. Бой закончился, ещё новогодняя постановка. Чувства бьют через край, мелодраматические сопли. К тому же бесплатный входной билет и даже элегантная обстановка.

Только по прибытии Чэн Тяньэня они в страхе рассыпались.

Тяньэнь вышел из машины. Увидев нас троих в круговой поруке, сперва испугался. Затем приблизился, толкая инвалидное кресло. Взгляд полон заботы, спросил: «Вы… Что у вас тут произошло?»


(Конец первого раздела)
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.05.2018, 14:59   #99
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Раздел второй.

Часть 7. Тупик. Воинский приказ.

На цунь* тоски о возлюбленной, на цунь золы и пепла.
(* - цунь – мера, типа вершка)

Предисловие. Костяной гребень:
Предисловие. Костяной гребень.


У меня есть руки, но в этом мире я не могу держать тебя в объятиях.

У меня есть зрение, но в толпе я не могу смотреть в твою сторону.

У меня столько любви, слова вертятся на языке, но становятся чем-то другим.


Другие люди любят изо всех сил.

Мне не хватает сил, чтобы не любить.


Другие пользуются нежностью как доказательством любви.

Я использую страдания, как доказательство нелюбви.


Цзян Шэн, в Сяоюйшане ты плакала, теребила волосы, но упорно улыбалась. В тот момент мне очень хотелось, наплевав на всё, обнять тебя.

Слишком много мечтаю. Одни объятия заведут в какую угодно глушь.


Слышать, как ты говоришь, что любишь его, нормально.

Я сам отполировал костяной гребень. Чёточником* выложил твоё имя. Это имя из бусин - тайна, которая неизвестна никому.
(* - абрус молитвенный, из семян этого растения делали чётки)

Когда ты будешь выходить замуж, я буду на твоей свадьбе…


Один гребень расчешет.

Два гребня – живите вместе до старости в мире и согласии.

36. Так как ты очень важна, я готова ради тебя стать крепче:
36. Так как ты очень важна, я готова ради тебя стать крепче.

Растерянная вернулась в квартиру. Тяньэнь тоже вошёл следом. Его помощники и охрана остались за дверями.

Только что в Сяоюйшане дым сражения заледенел.

Морозный воздух, падает снег. Тяньэнь улыбается, пробует разрешить безвыходное положение. Вызывается проводить меня домой.

Когда уходили, он бросил взгляд на Тянью, посмотрел на Лян Шэна, сказал: «Вам надо успокоиться».


Тяньэнь вошёл в комнату, оглядел гостиную. Притворяясь безразличным, буркнул: «Вернулся в город, не пошёл повидаться с дедом, спрятался в Сяоюйшане, чтобы подраться. Цзян Шэн, ты, в самом деле, крута».

Я не смотрела на него. Сейчас никакой вред и оскорбления меня не трогали. Я была почти бесчувственна.

Молча прошла в гостиную, взяла конверт с ключами, отдала Тяньэню, ничего не сказав.

Тяньэнь замер. Открыл конверт, увидел ключи. Снова оглядел наведённый вокруг порядок, улыбнулся и спросил: «Что случилось? Цзян Шэн, ты окончательно отказалась от моего брата? Лян Шэн стал твоим новым благодетелем?»

Я с отвращением бросила на него взгляд.

Тяньэнь не возражал. Его томный, крайне пренебрежительный тон, будто намеренно поддразнивал меня вспылить: «Всё равно же вернёшься в эту квартиру. Не сможешь изменить своей натуре паразита! Ты женщина во всём полагающаяся на мужчину! Разве у тебя нет цветочного магазина? Это не было подачкой моего брата? С твоим умением всё вернёшь! К чему мысли о морали!»

В этот момент из кухни вышла Цзинь Лин, в руках стакан воды, прямо посмотрела на Тяньэня. Ни прошлого страха, ни тревоги, а своего рода равнодушие.

Ах, да. После обеда она помогала мне приводить в порядок квартиру. Я сказала, что пойду куплю кое-что в ближайшем магазине, но чёрт попутал, ни с того ни с сего поехала в Сяоюйшань.

При виде Цзинь Лин на лице Тяньэня мелькнула неловкость.

В этот момент они не были похож на себя прежних. Тогда Тяньэнь постоянно выказывал Цзинь Лин полное равнодушие, а Цзинь Лин обижено шла на уступки.

По-видимому, я не ошиблась, в характере Цзинь Лин произошли стремительные перемены. Причём то, с чем она столкнулась, весьма вероятно имеет отношение к Тяньэню.

Цзинь Лин подала мне воды, посмотрела на Тяньэня, усмехнулась: «Не слышала, что иметь романтические отношения, получать подарки, означает становиться паразитом. Когда влюблён – «ты мне, я тебе», «быть друг для друга поддержкой», а после расставания это превращается в «во всём полагаться на мужчину»! Неужели любимая девушка это банк. Всё, что внесено, при расставании надо вернуть? Второй господин Чэн, ты серьёзно на это рассчитываешь!»

Лицо Тяньэня слегка изменилось, его блестящие зрачки стали глубже. Он смотрел на Цзинь Лин.

Цзинь Лин непринуждённо стояла перед ним. Профессия репортёра придала ей особый шик взрослой привлекательной женщины.


Много лет назад, ещё девочкой, она следовала плохому примеру. Курила, пила, делала татуировки, слонялась по улицам. Тот мальчик, которого звали Тяньэнь, подарил ей улыбку, протянул руку, и она признала это раем. Взяла его за руку и взлетела к облакам.

Потом после потери ног его характер сильно изменился. Из ангела он стал демоном. Под облаками отпустил её руку и спокойно наблюдал, как она с высоты невозвратимо падает вниз.

Много лет она постоянно, как тень, следовала за его дыханием, его шагами. Расшибалась в лепёшку, превращалась в неприкаянный дух, но верила, что она в его сердце. Просто из-за потери ног, он злобно её отталкивает. До тех пор пока последнее время её характер кардинально не изменился. Будто случилось что-то, заставившее её осознать, всё это в нём не более чем эгоизм.


Двое передо мной схватились намертво. Я могла видеть гром и молнии от их обоюдных взглядов.

В итоге Тяньэнь холодно усмехнулся, сказал: «У вас женщин вегда есть оправдание».

Цзинь Лин потянула меня, поставила перед Тяньэнем, глаза горят. «Оправдания? Это честность! Ваша семья Чэн украла у неё Лян Шэна! Ах, да, что для вас значит родство? Когда твои близкие уходят, в вашем клане всё вращается по-прежнему! Бычите на фондовом рынке, собираете собрания. Но для девочки 16-17 лет Лян Шэн был всем, можно сказать, он был её Небом! Полагаешь, 16-17 летняя девочка не должна рассчитывать на родного человека? Чем хочешь, чтобы она занималась? Стала проституткой или рабочим-подростком? Если бы Лян Шэн был с ней, он бы жизнь отдал, чтобы она спокойно росла и училась! Обеспечил её учёбу, беззаботную жизнь в университете! Это то, что ваша семья Чэн должна была дать ей за Лян Шэна! Почему сегодня это стало милостыней, и она вдруг превратилась в паразита?! Не слишком ли вы бессовестны? Такие крутые, что заберёте всё обратно, отдав ей Лян Шэна! Верните ей пять лет, когда Лян Шэн пропал! Вернёте?! Положите перед ней весь мир, но я скажу тебе, это не больше, чем Лян Шэн! Не говоря о цветочном магазине и разных вещах, что называют богатая одежда и изысканная пища!»

Когда Цзинь Лин закончила свою речь, я заплакала от тоски и обиды.

В этом мире мне ничего не нужно. Единственное, что хочу, я никогда не смогу получить.

Не знаю, что случилось между ней и Тяньэнем, позволившее ей говорить так уверенно. Могла лишь видеть, что под его атакой моя подруга готова встать передо мной как древо, закрывающее от дождя и ветра.

Если за меня говорили язвительная Сяо Цзю или защищающий меня Сяоу, вплоть до той, у которой что на уме, то и на языке, Ба Бао, я не была так тронута, как от слов всегда стремящейся пойти на уступки Цзинь Лин.

Так как ты очень важна, я готова ради тебя стать крепче.

37. Счастливого Рождества:
37. Счастливого Рождества!

После ухода Тяньэня Цзинь Лин не позволила мне прятаться дома. Она сказала, что Рождество нельзя проводить как старая дева. И после, не обращая внимания на моё сопротивление, потащила меня в кафе.

Кафе называлось «Маленький лотос», нравы посетителей возвышенные, рядом с баром «Нин Синь, сколько лет сколько зим». По словам Цзинь Лин удобное место для разгула.


Вечерний город, темное небо, мелкий снежок.

Картина за окном кафе больше подходит, чтобы порыдать или забыться тяжелым сном, а совсем не пить кофе.

Сдерживая едкие слёзы, листала журнал, поддерживала беседу. Твердила себе, что завтра будет новый день. Цзинь Лин, сидя напротив меня, редактировала черновик интервью с диктофоном, когда прекрасная несовершеннолетняя девушка Ба Бао нашла нас.

Ба Бао пришла, несмотря на свою занятость, ради Рождественской ночи «возвращения государя Бэй Сяоу» провести инструктаж на местах.

Цзинь Лин сказала: «Наверняка, Бэй Сяоу обманул нас, что сегодня возвращается. Не пори горячку, Ба Бао».

Я кивнула.

Ба Бао посмотрела на мои красные глаза, похлопала ресницами и сказала: «Цзян Шэн, ваши чувства с Бэй Сяоу не просты! Он сегодня не вернулся, у тебя глаза красные!»

Я поперхнулась. Небо знает, что я только что пережила в Сяоюйшане.

В этот момент пришло сообщение от Вэйян.

С телефона Лян Шэна она послала дружеское СМС: «Цзян Шэн, давай встретим Рождество вместе. Больше народа – веселее».

Цзинь Лин придвинулась ближе, взглянула, смеясь, сказала: «Ай-яй-яй, и это приглашение? Чистая демонстрация».

Ба Бао сунула своё изящное личико, круглые щёчки, заявила: «Демонстрация? Демонстрация её «пелотки».

Цзинь Лин прикрыла рот, смеясь, сказала: «Точно, демонстрация её «пелотки».

Я посмотрела на Цзинь Лин и Ба Бао. В одно горло пьют и поют. Не сдержавшись, взъерошила волосы.

Цзинь Лин питала любовь по отношению к Ба Бао и Вэй Ань. Причина проста. Их облик «живой дракон и живой тигр» постоянно будоражил её как журналиста.

Ба Бао внимательно посмотрела на мой мобильный и вдруг, будто открыв Америку, хлопая глазами, произнесла: «Твою мать, сегодня вечером мы вместе, разве это не 3Р*. Цзян Шэн, у вас ещё больший бардак, чем в нашем шоу-бизнесе».
(* - Р – латиница; не знаю, что бы это могло означать, полагаю, что-то неприличное)

От этих слов меня прошиб холодный пот. Зрачки Цзинь Лин быстро сузились и расширились. Она посмотрела на Ба Бао, посмотрела на меня, с сожалением признавая свою несостоятельность.

Под пристальным наблюдением Цзинь Лин и Ба Бао я вежливо отказала Вэйян.

Как я могла не понимать? Она хотела, чтобы между мной и Лян Шэном не было даже простой фразы СМС-сообщения «Счастливого Рождества».

Вэйян, увидев мой ответ, вероятно, была удовлетворена. Послала: «Жаль. Счастливого Рождества».


В Рождество мне приходили на ум мысли о трёх людях.

Первый, это Лян Шэн. Он рассказывал мне сказку про снежного принца. Второй – Тянью, который ради меня зажёг первый юношеский «дым очага», сыграл трогательный концерт для фортепьяно. Ещё один человек – это Сяо Цзю. Она говорила, в Рождество надо есть яблоки. Когда ешь, тот человек, о котором беспокоишься и которого ждёшь, появится перед тобой.

Мы с Цзинь Лин повсюду пытались узнать о местонахождении Сяо Цзю. Но так как не смогли найти Су Мань, не могли найти и Сяо Цзю. В прошлый раз я даже столкнулась с СуМань. Но нельзя было сбить настроение в момент её стриптиза для Лу Вэньцзюаня, выйдя и поинтересовавшись, где Сяо Цзю?

Ба Бао вдруг открыла рот, спросила: «Цзян Шэн, ты видела ту…»

Цзинь Лин схватила её за руку и вперила взгляд. Потом повернула голову и улыбнулась мне. Спросила: «Мяньгуа в порядке? Цзян Шэн, не волнуйся, я вместо тебя присмотрю за ней. Что ж, если Бэй Сяоу не вернётся, отпразднуем Рождество втроём».

Осаженная Ба Бао застыла, открыв рот.

Я, вернувшись из своих воспоминаний, посмотрела на них двоих. Почудилось что-то странное.

Вдруг звонок с неизвестного номера. Я застыла, глядя на экран. Боялась, что это Лу Вэньцзюань вспомнил об обещанной свадьбе или Чэн Тяньэнь снова развлекается со мной.

Посмотрела на Цзинь Лин, с сомнением приняла вызов, в трубке несравненно довольный голос.

Услышав его, узнала Бэй Сяоу.

А ведь я думала, он снова потерялся, что он обманул нас, обещая вернуться на Рождество.

Его душераздирающий крик: «Алло, Цзян Шэн, я вернулся, но в полиции. Нарушил правила дорожного движения. Приди, забери меня!»


Когда я потянула Цзинь Лин к выходу, Ба Бао, как больная, ощупала лицо, потом обхватила голову.

Сперва я подумала, что она захочет пойти к Бэй Сяоу, но, открыв дверь, не обнаружила её рядом. Мы с Цзинь Лин обменялись растерянными взглядами, не зная, что она затеяла.

38. Дружба сопряжена с риском, выбирать следует осмотрительно:
38. Дружба сопряжена с риском, выбирать следует осмотрительно.

Когда мы с Цзинь Лин в полной растерянности прибыли в участок дорожной полиции, рабочий день там уже закончился. Надо сказать люди в государственных учреждениях не испытывают необходимости в сверхурочной работе.

Я задумалась, где может быть Бэй Сяоу. Рождество – это ведь не День смеха, ему незачем нас разыгрывать.

Пока я тупила, из полутьмы выдвинулось несколько фигур. Впереди Бэй Сяоу. Его голова и голова осла.

Цзинь Лин опешила: «Вот уж и правда, твою мать, моднейшее транспортное средство, Цзян Шэн! Это нарушение правил дорожного движения впечатляет!»

Я взглянула на длинные волосы Бэй Сяоу поднятые вверх, и сразу подступили слёзы.

Но, не успев подойти, обнаружила за его спиной высокую фигуру той держащейся с достоинством и изяществом скотины, Лу Вэньцзюаня. Он слегка улыбался человеку, одетому в форму дорожной полиции, похоже, выражая благодарность.

Меня будто ударила молния.

Бэй Сяоу, увидев меня, потянул своего осла и с воем бросился навстречу. Обнял меня так, что мы с ослом оба оказались в его объятиях.

Отбросив пафос, сильной рукой несколько раз стукнул меня по спине «бух-бух». Сказал: «Сестрёнка Цзян Шэн, брат скучал по тебе! Дай, я на тебя посмотрю!»

На самом деле, много лет Бэй Сяоу был для меня более братом, чем Лян Шэн.

Несколько ударов и мои слёзы закапали одна за другой под его «молотом».

В этот момент Лу Вэньцзюань улыбнулся во всё лицо, продемонстрировал участие и по-джентельменски подал мне носовой платок. Сердечным тоном он произнёс: «Цзян Шэн, ветер и подмораживает. Не плачь, лицо обветрится».

Мои глаза покраснели, бросила на него убийственный взгляд. Не знаю почему, рядом с Цзинь Лин и Бэй Сяоу мне вдруг почудилось, что я превратилась в полнокровную женщину-бойца.

Пожалуй, это и есть сила дружеской поддержки.

Бэй Сяоу повернулся, взял платок и поспешно принялся утирать мне слёзы. Сказал: «Цзян Шэн, всё благодаря доктору Лу».

От его слов слёзы взметнулись ещё яростней.

В этот момент у меня на сердце было столько всего, жаль, Бэй Сяоу не мог понять.

Бэй Сяоу слегка нахмурился, потом улыбнулся, с любовью в голосе произнёс: «Цзян Шэн, посмотри на себя, так ревёшь. Это ведь не потому, что полгода меня не видела? Ладно, будет, большая уже».

Цзинь Лин с удивлением смотрела на меня, потом тоже протянула носовой платочек, чтобы вытереть мне слёзы. Она приговаривала «Ох, Цзян Шэн, когда ты стала такой хрупкой? Та коровья лепёшка Вэйян слезинки из тебя не выбила. Кто не знает, увидит, подумает, что ты до мозга костей любишь Бэй Сяоу. Ладно. Ладно».

На сердце было нестерпимо, но объясняться не стала, только слёзы катились горохом.

Лу Вэньцзюань стоял, скрестив руки, и спокойно смотрел на меня с беззаботным видом. Игриво приподнял бровь, будто провоцируя.

В этот момент мне захотелось плеснуть ему в лицо серной кислоты.

Но я вспомнила Лян Шэна и тотчас почувствовала полную опустошённость. Вся взметнувшаяся решительность и мужество пропали.


Цзинь Лин посмотрела на осла в руке Бэй Сяоу, и, перестав обращать внимание на мои слёзы, коснулась его ушастой башки.

От прикосновения осёл возбудился до такой степени, что опрокинул людей. Бэй Сяоу и Цзинь Лин отвлеклись на него.

Лу Вэньцзюань подошёл ко мне, его улыбка странно дурманила. Он сказал: «Вообще-то мне не следовало быть столь дружелюбным. Неосторожно услышал твой разговор по телефону, зная, что твой друг в беде, не мог усидеть».

Я, отступив на шаг назад, смотрела на него.

Откуда в нём дружелюбие? Ясно, что это демонстрация силы. Мол, видишь, Цзян Шэн, мне не нужно даже быть рядом, чтобы слышать каждое твоё слово!

Сказав это, он скользнул рядом и обдал мою шею лёгким дыханием: «Слышал, Лян Шэн женится? Оказывается, у него к тебе не такое уж сильное чувство. Не знаю, не продешевил ли я в сделке…»

Я тут же обернулась, посмотрела на него и сказала: «Тогда тебе не нужно на мне жениться!»

Лицо Лу Вэньцзюаня сразу заледенело: «Ладно! Тогда Лян Шэн умрёт!»

Я не могла выдавить ни слова.

Лу Вэньцзюань взъерошил мои волосы, усмехнулся: «Жениться или нет, решаю я. Когда это мы дошли до того, что ты отдаёшь мне приказы?! Оставь свои надутые губы. Пытаешься этим подтолкнуть меня быстрее на тебе жениться? Но, Цзян Шэн, твоё упрямство не так очаровательно, как твой образ в постели…»

«Заткнись!» От его слов я почувствовала себя униженной. Всё тело трясло.

Лу Вэньцзюань рассмеялся, вид развязный и бесцеремонный.

В этот момент Цзинь Лин и Бэй Сяоу притащили утихомиренного осла, поинтересовались: «О чём так весело болтаете?»

Лу Вэньцзюянь, прикрыв рукой рот, ответил: «Так, ни о чём. Я сказал, что Цзян Шэн… Цзян Шэн очень мила. Ха-ха. Верно, Цзян Шэн?»

Я не смела протестовать, только опустив голову, неловко улыбнулась. В сердце горечь.

Лу Вэньцзюань под предлогом дел в больнице ушёл, вежливо поздравив нас: «Счастливого Рождества, уважаемые».

После его ухода Бэй Сяоу радостно посмотрел на меня, поинтересовался: «Эй, Цзян Шэн, что с тобой? Лицо вытянулось, как у моего осла! Классный у меня транспорт? Докладываю, столкнулся сегодня с одним юнцом. Без башни оседлал мотоцикл, навесил сабвуфер, играет «Под луной». Я верхом на этом осле, у хвоста плеер, там «Торговля любовью». Мгновенно сразил этого типа. Он обернулся, посмотрел: брат такой красавчик, и в итоге налетел. Я с ослом там просто глазел, а полиция скрутила… К счастью, твой доктор Лу Вэньцзюань быстро пришёл, иначе, где бы я провёл Рождество!»

Закончив, вложил мне в руку поводья, сказал: «Да. Счастливого Рождества! Цзян Шэн».

Я обалдела.

Под конец Бэй Сяоу добавил: «Поначалу хотел захватить тебе любимые пирожки с ослиным мясом, но подумал, лучше привезу осла. Ты можешь есть целый год. Красавчик?»

Я бросила грустный взгляд на Бэй Сяоу, ответила: «Красавчик! Действительно! Такой красавчик!»

Цзинь Лин погладила осла по голове, потом погладила по голове меня, сказала: «Вот, довольна! Потеряла кота, взамен получила осла, с твоей жизнью заслужила!»


Бэй Сяоу и Цзинь Лин живой пример того, что дружба сопряжена с риском, выбирать следует осмотрительно.

39. Правду, сколько ни старайся, не скроешь:
39. Правду, сколько ни старайся, не скроешь.

Рождественское вино резко поднимает дух.

Я разочарована до предела, но вслед за Бэй Сяоу проводила жизнь как в мирные времена.

Под действием алкоголя у возвышенных людей, похоже, из каждой поры так и норовит выскочить нечисть.

Мы вошли, и на нас дохнул спёртый воздух. У Бэй Сяоу в одной руке сигарета, в другой вино. Сказал нам с Цзинь Лин: «Брат уже стар. Смазливых девиц у барной стойки брату не победить».

Цзинь Лин постучала его по голове: «Забавно. Говоришь так, будто тебе это интересно. Как, уехав на полгода, готов отпустить Сяо Цзю?»

Бэй Сяоу улыбнулся: «Не начинай. Кто эта Сяо Цзю?»

Услышав, я вздрогнула от страха. Не решалась поверить, чувствуя лишь досаду. Но убеждала себя, что надо испытывать облечение.

Отпустить человека очень нелегко.

Цзинь Лин улыбнулась: «Крут!»

Бэй Сяоу улыбнулся, показал на Цзинь Лин и заявил: «Наша Цзинь Лин не такая как прежде, сразу видно, репортёр! Гладко говорит, прямо образованная акселератка!» Сказав это, захохотал.

Цзинь Лин ответила: «Ладно. Если ты забыл Сяо Цзю, то не забыл барышню Ба Бао. Она классная, хоть и молодая. Даже не буду обращать внимания, что ты уважаемый, старая корова, что ест молодую траву*. Ха-ха».
(* - отношения между людьми с большой разницей в возрасте)

Потом она повернулась ко мне, спросила: «Как Ба Бао? Ты не звонила ей? Ждать её к ужину, почему задерживается?»

Я лишь пожала плечами.

Бэй Сяоу рядом улыбался. Покосившись на него, я могла видеть, что теперь он ещё более опустошён, но упорно продолжает радостно вещать: «Цзинь Лин, ты сейчас тоже одинока, забыла Тяньэня? Может, поразмыслишь о Лу Вэньцзюане. Богатая семья и опять же воспитанный».

Услышав это, у меня кровь застыла.

Бэй Сяоу снова захохотал. Ткнул в меня пару раз кулаком, во рту сигарета: «Я говорю, Цзян Шэн, Лу Вэньцзюань твой психотерапевт. Кожаным ремнём, ах, нет, красной нитью… Тебе надо привлечь подругу!»

Я не знала, каким языком объяснить свои мысли и чувства Бэй Сяо.

Цзинь Лин улыбнулась: «Я наслаждаюсь своим одиночеством. Ладно, не болтай глупости, пойдём, найдём место. Сегодня я угощаю».


Холодная ветреная ночь, рождественский снегопад прекратился. Мы втроём петляем по городу. В итоге Бэй Сяоу сунулся в Сянцзывань.

К этому моменту он уже выпил целую бутылку водки, нос и глаза опухли. Указал на теплый, затянутый пластиком ларёк, улыбнулся мне с Цзинь Лин, сказал: «Ещё не забыл старые места».

Потом снова «бум-бум» ткнул меня пару раз, тихонько рыгнул, улыбнулся: «Самое лучшее это всё-таки старые друзья!»

Ещё не наступила ночь, а я уже скоро буду вся в синяках от тычков Бэй Сяоу.


Рождественская ночь в Сянцзыване очень шумная.

В горячем воздухе острый утончённый аромат, ночь тоже становится тёплой.

Юные возлюбленные. Парень держат девчонку за руку, без устали выдыхают пар. Друзья по общежитию - группа несколько человек сидят в потёмках закусочной, болтают, смеются, весело. Я вдруг вспомнила, как много лет назад мы тоже так сидели вместе, ели сладкий картофель.

Тогда я завидовала сокурснице, у которой в руке было две гигиенические помады по 5 юаней, со вкусом вишни и клубники. Девичьи мечты. А сейчас помада за несколько сотен юаней, но те года уже не повторить.

Тогда в блюдах школьной столовой Лян Шэн выискивал тоненькие кусочки мяса и подкладывал мне. Есть в KFC - мотовство, на которое надо долго копить.

Тогда он, привлекательный парень, шёл по школьному кампусу. Нежный прекрасный пейзаж, от его улыбки со всех сторон распускались цветы…

Ещё Тянью, такой юный, но другие уже обращаются к нему молодой господин, здесь в Сянцзыване весь залитый кровью вторгся в мою жизнь…


Пока я вспоминала, Бэй Сяоу толкнул меня, спросил: «А где брат? Когда придёт?»

Я посмотрела на Цзинь Лин, она тут же заулыбалась: «Я уже позвонила Лян Шэну и Ба Бао, сказала им время, место. Полагаю, они в дороге».

Бэй Сяоу взял бутылку пива, грызя утиную голову, сетовал: «Этот мерзавец собрался жениться, а я даже не знал».

Потом повернул голову ко мне: «Эй, Цзян Шэн, а где Чэн Тянью? Почему на Рождество не с тобой?»

Я смотрела на Бэй Сяоу, не зная как ответить, слова завязались в узел. Боялась, если скажу, что мы расстались, он брякнет Лян Шэну, когда тот придёт. Но и кривить душой, изображая, что у нас всё прекрасно, не могла, потому что Цзинь Лин знала, что это не так.

Цзинь Лин совершенно не помогала мне. Грустно пила пиво на холодном ветру и, как Бэй Сяоу, нетерпеливо смотрела на меня, ожидая ответа.

Не в силах с этим справиться, я улыбнулась Бэй Сяоу и предложила: «Угадай».

Бэй Сяоу стукнул утиной головой по моей: «Не доверяю твоему мужу».

К счастью, он оставил этот допрос.


Воздух в Сянцзыване холодный и влажный, кажется, собирается снег.

Я всегда считала, что без снега, Рождество не Рождество.

Прежде в Рождественский сочельник Бэй Сяоу, держа в руке яблоко, как глупый хрен стоял на улице в ожидании Сяо Цзю, а нынешней ночью в его руке была утиная голова, и он говорит, что больше не ждёт.

Цзинь Лин, щурясь, посмотрела на Сянцзывань и с некоторой грустью произнесла: «Сломают, где потом искать воспоминания?»

Не знаю, почему в воздухе витала печаль и долго-долго не могла рассеяться.

Брачные кубки Бэй Сяоу и Цзинь Лин сменились чашками. Когда радостно обсуждали разные глупости времён средней школы, прилетела обворожительная и нежная Ба Бао.

Накидка из кролика, вечернее платье.

Высокий начёс празднично занял своё место.

Бэй Сяоу обалдел, изо всех сил пяля глаза. Через довольно долгое время спросил у Цзинь Лин: «Она попала под дурное влияние?»

Ба Бао, при виде Бэй Сяоу не выразила никакой радости, спокойно присела, приняв элегантный вид. На самом деле она напоминала девочку в маминых туфлях на высоком каблуке, как ни рядись, всё те же детские манеры. Не обращая внимания на взгляд Бэй Сяоу, она протянула «Ай-йоу. Ты вернулся».

Вероятно за последнее время Ба Бао, не знаю от кого, научилась, что по отношению к мужчинам, чем больше придаёшь значения, тем меньше внимания.

Как говорится, желая поймать, чуть отпусти.

Потом она покачала рукой: «Ах, я опоздала. Вокруг все так заняты, разные оповещения. Увы! Кэ Сяожоу сказал, мне нужен агент. Цзян Шэн, твоего цветочного магазина нет, пойдёшь ко мне агентом?»

Мы с Цзинь Лин переглянулись, не найдясь, как реагировать.

Бэй Сяоу улыбнулся, вручил Ба Бао утиную голову, сказал: «Давно не виделись, а всё такая же глупая. Никак не повзрослеешь, Ба Бао? Цзян Шэн в будущем станет супругой Чэн! Смотри, этот переулок реконструируют, поставят небоскрёбы, но эти деньги для мужчины семьи Чэн не более чем капля в море! Хочешь, чтобы она работала менеджером? Белены объелась».

Ба Бао оттолкнула его утиную голову, гордо улыбнулась, грациозно поднялась и затем плавно удалилась.

Мы с Цзинь Лин лишь глупо наблюдали.

Откуда у Ба Бао такие напевы?

Небеса знают, она всё это время так ждала возвращения Бэй Сяоу, а сейчас, будто статистка в спектакле, величаво пришла и величаво удалилась.

Бэй Сяоу рыгнул и обратился к нам с Цзинь Лин: «Скажите, что эта негодница не Ба Бао!»

Мы с Цзинь Лин синхронно повернули головы и заявили Бэй Сяоу: «Эта негодница, как раз, Ба Бао».


Рождество - праздник полный заветных надежд.

После ухода Ба Бао мы втроём в Сянцзыване пили лёгкие напитки. Веял слабый ветерок. Ждали Лян Шэна.

Бэй Сяоу повернулся ко мне и спросил: «Лян Шэн женится, а вы с Тянью когда?»

Я опустила голову, на этот вопрос так трудно ответить.

Цзинь Лин немного перебрала, она заявила прямо: «Что когда? Они расстались. Вот ты скажи, был же ребёнок, как можно взять и расстаться? Цзян Шэн, объясни, это их семья не приняла тебя. Возражали, чтобы вы были вместе, в результате Чэн Тянью заставил тебя избавиться от ребёнка и подарил в утешение квартиру?!»

От этих слов Бэй Сяоу поперхнулся, изо всех сил, пытаясь сохранить спокойствие.

Замерев, посмотрел на меня, посмотрел на Цзинь Лин, потом обхватил мою голову, сказал: «Блин! Он тебя вышвырнул! Я ему покажу!»

Бэй Сяоу вышел из себя, на нас стали поглядывать с соседних столов.

Я потянула Бэй Сяоу за плечо, призывая его не шуметь, опустила голову, забормотала: «Это с ним не связано… Это я… плохая! Тянью хороший, правда, хороший, это я… я не соответствую».

Бэй Сяоу вспыхнул: «Почему это ты плохая? С чего плохая? Знаешь, все эти богатые детки не заслуживают доверия. Как я мог оставить тебя с ним! А Лян Шэн, этот старший брат, разве не мерзавец? Пропал на целых 5 лет, какой из него брат…»

В этот момент кто-то вдруг подал голос: «Что за брат, никакой он не брат!»

Слишком знаком был мне этот голос.

Моё лицо побелело. Яростно повернула голову. Это был Кэ Сяожоу. Одетый в чёрное, стоя в отдалении на холодном ветру, он сложил пальчики и показывал на меня.

Я не успела среагировать, а Кэ Сяожоу уже выдал следующую фразу: «У них нет кровного родства!»

Мне хотелось запихнуть десяток шпажек с мясом ему в рот. Бэй Сяоу человек, которого не остановишь, а Кэ Сяожоу дух, что не заткнёшь.

Я не соглашалась быть его «сестрёнкой», он появлялся в моей жизни то там, то тут. Не убежать, не скрыться. Не знаю, зачем сегодня вечером его принесло в Сянцзывань, и почему он нанёс этот предательский удар в спину.

Ах, верно, Ба Бао. Ба Бао знала где я! Раз Ба Бао знала, как же Кэ Сяожоу не знать?

Голова пухла.

Я потянула Кэ Сяожоу за рукеу, повернув голову, улыбнулась Бэй Сяоу и Цзинь Лин: «Позвольте представить, ха-ха, Кэ Сяожоу, моя сестрёнка!»

Сказав это, следуя урокам Бэй Сяоу, хлопнула Кэ Сяожоу несколько раз по спине, повторяя: «Хорошая сестрёнка! Ха-ха. Последнее время мы подвизались на одной сцене волонтёрами, репетируем спектакль. Он вот дорепетировался, утратил связь с реальностью. Ха-ха».

На самом деле сердце обливалось слезами.

Хотелось сдаться: «Ладно, Кэ Сяожоу, я проиграла. Признаю, мы с тобой сёстры! В дальнейшем я буду делиться с тобой добычей, всеми радостями и печалями этого животного. Ты склонился над вышиванием, я веером прихлопнула мотылька. Ты поёшь, я стыдливо перебираю струны. Когда ты тень на воде я скольжу по поверхности…»

При слове «сёстры» во взгляде Кэ Сяожоу тотчас вспыхнул зелёный свет. Ему, наверное, казалось, что пережив бедствие, он достиг состояния Будды и сможет в будущем на законных основаниях находиться перед глазами Лу Вэньцзюаня. На самом деле, я с трудом понимала его логику!

Кэ Сяожоу обворожительно присел, бросил взгляд на Бэй Сяоу. С ненавистью оглядел обстановку и тихо пробормотал себе под нос: «Стадо деревенщины в таком месте».

Бэй Сяоу и Цзинь Лин были в потрясении. Очухались, только когда услышали, что кто-то ругает их деревню. Разъярились на пару, стали размахивать утиной головой и шашлычками, тыча в нос Кэ Сяожоу: «Ты что сказал? Повтори-ка ещё разок».

Бэй Сяоу долгое время не мог совладать с собой. Разъярённый, он выглядел весьма свирепо. Поэтому Кэ Сяожоу, взглянув на вышедшего из себя Бэй Сяоу, сразу затрясся и выдавил фразу: «Доктор Лу провёл экспертизу. У неё нет кровного родства с Лян Шэном».

В один короткий момент вздыбились песок и камни, люди – навзничь, кони – кувырком.


Правду, сколько ни старайся, не скроешь.

40. Если ты его любишь, на ком бы он там не собирался жениться, я горы сверну, но уведу его со свадьбы:
40. Если ты его любишь, на ком бы он там не собирался жениться, я горы сверну, но уведу его со свадьбы.

С неба вдруг посыпал ночной снег. Это определённо была бессонная ночь.

Я сидела на пороге цветочного магазина, Цзинь Лин, обнимая бутылку, смотрела на меня.

Бэй Сяоу, прислонившись к стене, молча курил. Отчётливо мерцал кончик сигареты.
Я представила всё просто, сдерживая слёзы и боль сердца.

Сказала: «Лян Шэн заболел. Думала, в этом мире только я могу спасти его. Чтобы стать для него донором костного мозга, избавилась от ребёнка. Но по данным доктора Лу мы не кровные родственники».

Бэй Сяоу кинул окурок на землю, волосы упали на глаза. Не глядя на меня, спросил: «Ты любишь его?»

Не обращая на него внимания, я продолжила: «Стоит радоваться, что в диагнозе Лян Шэна была ошибка. Они с Вэйян женятся. Думаю, не надо рассказывать ему правду. Для нас её значение не велико».

Бэй Сяоу поднял голову, посмотрел на меня, глаза заблестели решимостью: «Ты любишь его!»

Я, по-прежнему не обращая на него внимания, гнула своё: «Потому что не важно, есть или нет кровная связь, мы всегда будем братом и сестрой».

Бэй Сяоу поднял меня, пристально уставился в глаза, спросил: «Ты любишь его?!»

Мне хотелось уклониться от этой темы. Глаза Бэй Сяоу покраснели, он сказал: «Дурында. Я спрашиваю тебя, в конце концов, любишь ты его или нет? Если ты его любишь, на ком бы он там не собирался жениться, я горы сверну, но уведу его со свадьбы».

Потом потянул меня: «Пойдём, найдём его!»

Я отчаянно его удерживала, качала головой: «Не надо так, Бэй Сяоу».

Цзинь Лин вышла вперёд, взяла меня за руку, сказала: «Цзян Шэн, - потом опустила голову, вытащила из сумки фотографию, дала мне и спросила, - это Лян Шэн привёз тебя в больницу? Тогда машина, должно быть, его».

У машины на фотографии смят капот, со всех сторон валит дым, жуткая картина.

Цзинь Лин пояснила: «Я совершенно не в курсе, что там произошло, это мне дал мой коллега. Но могу предположить, в момент пожара, Лян Шэн на машине проломил двери цветочного магазина. Цзян Шэн, мужчина готов отдать за тебя жизнь, ты ради него отказалась от ребёнка… Раз нет кровного родства, Цзян Шэн, я не могу предположить, что вам мешает быть вместе».

Бэй Сяоу, взглянув на фотографию, вскипел: «Что вы так мучаете себя!»

Я посмотрела на Цзинь Лин и Бэй Сяоу, на душе горько, но в то же время я понимала, что не могу сказать правду. «Прошу вас, не давите на меня! Так много лет и вот, наконец, можно прийти к развязке. Я не хочу снова вязнуть в этих страданиях.

Позвольте мне начать новую жизнь. Позвольте Лян Шэну жить новой жизнью, умоляю вас!»

Бэй Сяоу, не в силах понять, смотрел на меня. Поинтересовался: «Как мы давим на тебя? Мы хотим твоего счастья!»

Плача, я говорила: «Если бы счастье было возможно, я хочу его ещё больше, чем вы. Но, Цзинь Лин, Бэй Сяоу, я не могу это получить. Прошу вас, не давите. У меня есть свои душевные раны, о которых не могу сказать!»

Цзинь Лин, замерев, смотрела на меня с неопределённым выражением на лице.

Я ухватила её за руку, сказала: «Ладно, не будем о моих печалях. Вэйян и свадьба. Цзинь Лин, представь, ты, девушка, любишь мужчину. Если кто-то украдёт у тебя его перед свадьбой, как ты будешь жить дальше?»

Цзинь Лин опустила голову и ничего не сказала.

Я продолжила: «Я бы до смерти возненавидела того мужчину и ту женщину. Отомстила бы или совершила самоубийство. Но что бы она не выбрала, Лян Шэн не будет счастлив! Если он не может быть счастлив, то о каком счастье для нас двоих можно говорить?»

Потом я повернулась, потянула Бэй Сяоу за рукав, всхлипнула. «Бэй Сяоу, мы, правда, не можем быть вместе».

Бэй Сяоу сидел молча, пил вино, которым заливают тоску, будто хотел утопить эту тайну в своём желудке.

Цзинь Лин прикурила от сигареты Бэй Сяоу.

Я сидела перед ними, смотрела, как в небе кружат снежинки, взволнованно ожидая их приговора.

Потом опьяневший Бэй Сяоу запел: «Два тигра, два тигра бегут быстро, бегут быстро. Один мудак, другой кретин*. Правда, мило. Правда, мило».
(* - в оригинале песни: один тигр таращит глаза, другой навострил уши / поднял хвост.)


Не знаю, сколько прошло времени, когда вдруг наступила тишина.

Я подняла голову и обнаружила, что перед нами стоит Лян Шэн. Тёмная ветровка, синий шарф, выглядел как изысканный джентльмен.

Похоже, он уже долго стоял здесь. Снег ложился на его лицо, будто лёгкие поцелуи, в уголках глаз мелькали нежность и сочувствие. Вэйян стояла рядом одетая в угги. Будто птенец, привязанный к человеку. Раскрасневшееся лицо светится счастьем.

Пьяный Бэй Сяоу сомнамбулически поднял голову. В тот момент как увидел Лян Шэна, его красные глаза вдруг совсем заалели.

За прошедшие пять лет, он, должно быть, много раз представлял себе встречу с Лян Шэном, и совершенно не предполагал, что она будет наполнены такими разнородными чувствами и безнадежностью.

Когда Лян Шэн увидел Бэй Сяоу, его губы слегка сжались, будто сдерживая печаль.

Бэй Сяоу посмотрел на улыбающуюся подобно цветку Вэйян рядом с Лян Шэном, потом снова посмотрел на меня и вдруг расхохотался. Дикий, печальный хохот разорвал снежную ночь.

Встал, пошатываясь, потянул меня, и, не обращая внимания на моё сопротивление, двинулся к Лян Шэну с Вэйян.

Моё сердце сжалось, захотелось сбежать.

В последний момент Бэй Сяоу отпустил мою руку. Пьяно шагнул вперёд, улыбнулся Лян Шэну, во взгляде пустота. Дрожа, произнёс: «Прекрасно. Женитесь. Прекрасно».

В этот момент у него не нашлось других слов. Только и мог, повторять эти, стараясь смягчить свои душевные раны и возражения.

Вэйян улыбнулась: «Свадьба, как вы знаете, первого апреля. Не надо говорить мне, что это день смеха, не хочу это слышать! Ха-ха. Только этот день согласно предсказанию по лунному календарю оказался для нас счастливым!» Потом помахала передо мной и Цзинь Лин кольцом на руке: «Только что надел и сделал предложение!»

Лян Шэн с улыбкой взглянул на Вэйян, потом снова посмотрел на Бэй Сяоу, сказал: «Вижу, ты в порядке».

После обнял Бэй Сяоу, похлопал по плечу и долго ничего не мог сказать.

Бэй Сяоу тоже похлопал Лян Шэна по спине, глаза красные. Потом громко заорал: «День дурака! Хоть он, твою мать, и День дурака, ха-ха-ха, поздравляю со свадьбой! Детишек нарожать побыстрее! Пусть ваш брак длится сто лет! Навсегда вместе!»

Вэйян с улыбкой наблюдала за объятиями двух взрослых мужчин. Пожалуй, сегодня у неё, действительно, было хорошее настроение. Потому что активно противящийся свадьбе Лян Шэн, вдруг сделал ей предложение.

Лян Шэн сопротивлялся при малейшем давлении. Пусть даже на их руках были кольца крови, подобные цветку, но Лян Шэн никогда не давал ей официального согласия. В прошлый раз, когда она по собственной инициативе разослала приглашения и сама назначила день свадьбы, столкнулась с его гневным возмущением.

Он сказал: «Вэйян, не делай так, я не хочу быть безответственным мужчиной. Я хотел бы жениться на девушке, уверившись, что это не способ с помощью её скрыть свои ошибки, что, именно, она в моём сердце».

Сегодня в Рождество он вернулся с улицы с царапиной на щеке и вдруг сделал ей предложение.

Он выглядел так, будто бежал от чего-то.

Но от чего ему бежать?

Что вызвало в нём такой ужас?

Однако в преддверии грядущего счастья, она не стала много раздумывать.

Этой снежной ночью она сладко смотрела на своего любимого мужчину и его объятия с «близким другом», довольная немного странным, но приятным уху пожеланием.

Она подошла ко мне с Цзинь Лин, спросила: «Будете моими свидетельницами на свадьбе?»

Вдруг Бэй Сяоу замахнулся и со всей силы врезал Лян Шэну кулаком. С невыразимой печалью он сказал: «Этот удар, я не буду говорить, но ты знаешь за что!»

Не готовый к нападению Лян Шэн пошатнулся, посмотрел на Бэй Сяоу и вдруг улыбнулся.


Той снежной ночью наши тайные заботы поднялись и замерли скорбными изваяниями.
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.07.2018, 02:16   #100
ВалентинаВ
 
Аватар для ВалентинаВ
 
Регистрация: 22.05.2015
Сообщений: 165
Сказал(а) спасибо: 64
Поблагодарили 87 раз(а) в 6 сообщениях
По умолчанию

Часть 8. Новая жизнь. Сны о правобережье.

Во сне неизвестный гость.

Предисловие. Решающий ход:
Предисловие. Решающий ход.

Потом я надолго оказалась заперта в сновидениях полных отчаяния и безнадёжности.

Из-за Сяоюйшаня, из-за Рождественской ночи.

Во сне Лян Шэна всегда был печален.

Его рука гладила мои длинные чёрные волосы, крепко сжимал меня в объятиях с силой почти ломающей кости. Сердечная боль, будто полночный прилив, сплеталась с биением сердца.

В реальности он никогда не позволял себе со мной такой близости.

Его подбородок слегка касался моих волос, голос охвачен печалью: «Почему не рассказала мне обо всех горестях, с которыми столкнулась? Почему не рассказала, что мы не родные по крови? Почему?»

Я подняла лицо, слёзы текли по щекам.

Увидела кольцо из крови на его безымянном пальце, подумала о приглашении на свадьбу, лежащем в моей комнате, вспомнила девушку, которую зовут Вэйян. Она из-за любви уже поднялась на высокий утёс. Вспомнила Лу Вэньцзюаня, тёмное дуло пистолета и его угрозы.

Я знала, между нами, если бы даже согласились, предел уже достигнут.

Крепко обняла его изо всех сил, желая удержать это последнее тепло.

Вдруг Лян Шэн исчез. В руках пустота. Ничего не осталось.

Не находя себе места, я стала звать его.

Потом увидела Тянью. Он стоял здесь, взгляд жёсткий, как у изваяния.

Взволнованно взяла Тянью за руку: «Тянью. Тянью, Лян Шэн исчез! Лян Шэн исчез! Что делать, я не могу его найти! Тянью, что же делать?!»

В итоге на лице Тянью от моих слёз проступило отчаяние.

Горько улыбнулся, голос, однако, был хриплый от сдерживаемого бешенства. Прижал руку к груди, каждое слово - скорбь.

Он сказал: «Цзян Шэн, я не кукла на верёвочках! И тем более не реквизит в вашей с Лян Шэном игре в любовь! Ты никогда не думала, что я человек?! Живой человек, с живым сердцем!

Цзян Шэн, посмотри на моё сердце! Посмотри на моё сердце!»

Произнося это, рванул одежду, обнажив крепкую грудь. Расколол грудную клетку, пытаясь вынуть сердце.

Всюду алая кровь. Я умоляла его, но бежать было некуда.


В итоге, я проснулась.

Месяц как серп. Не было крови Тянью, не было Лян Шэна.

Тёмная ночь пугала как дуло пистолета Лу Вэньцзюаня.

Подняла голову, за окном еле заметный свет звёзд.

Вспомнила старую присказку: выжить любой ценой.

Глубоко вздохнула, стёрла слёзы.


Пройдёт время, со мной всё должно быть хорошо.


41. Их имена согревают наш рот и губы только под действием алкоголя или во снах:
41. Их имена согревают наш рот и губы только под действием алкоголя или во снах.

После возвращения в начале нового года Бэй Сяоу начал искать работу.

Цзинь Лин помогла ему с рекомендациями для редакции, дав ему попробовать себя в качестве оформителя.

Цзинь Лин сказала мне, по её мнению Бэй Сяоу сильно повзрослел.

Я покосилась на неё, покачала головой, сказала: «Не верю, что мужчина, которого обезьяна столкнула с горы Эмэй, может повзрослеть».

Каждый раз видя, как Цзинь Лин с Бэй Сяоу парой возникают передо мной, мне постоянно чудилось, что мы в первом классе средней школы.

Тогда в нашей истории не было Сяо Цзю, не было Вэйян. Только я, Лян Шэн и Бэй Сяоу. И он положил глаз на девушку, которую звали Цзинь Лин.

Но я знала, в то прекрасное время мы уже не сможем вернуться.

Не сможем вернуться.


Ба Бао по-прежнему не при делах болталась в кругах шоу-бизнеса. Иногда появлялся Кэ Сяожоу. Только подумав, что Кэ Сяожоу знает мою большую тайну и к тому же часто говорит, что на ум придёт, я не могла сдержать головную боль. Оставалось только, ради сохранения благополучия, изображать «сестринские» отношения.

Кэ Сяожоу тоже отвечал требованиям положения «сестрички». Кроме того, что иногда он поглядывал на меня с обидой и время от времени говорил так, что вызывал у меня кислотную отрыжку, в остальном всё было хорошо.

Но дальнейший ход событий был ещё более удивительным. Он и с Цзинь Лин, похоже, стал «сестрами». Каждый день в чате обменивались рецептами поддержания красоты кожи, знаниями о макияже и даже масками для ухода за лицом.

Цзинь Лин нахваливала мне Кэ Сяожоу: «У этого мужчины есть свой стиль, вкус и качество».

Потом вздохнула: «Жаль, он не может любить женщин. Иначе я бы познакомила его с девушками из нашей редакции. Полагаю, с его прелестью и качествами Кэ Сяожоу давно поделили на кусочки. Жаль, жаль».

Вот так наша жизнь стала парой пересекающихся сфер.

Одна сфера – это Лян Шэна и Вэйян, которые были заняты свадебными хлопотами. Другая - это я, Бэй Сяоу, Ба Бао, Цзинь Лин, Кэ Сяожоу. Каждый день суматоха и мелкие повседневные дела. Иногда собирались вместе, слушали сплетни Ба Бао, истории о скитаниях Бэй Сяоу.

Бэй Сяоу не упоминал имени Сяо Цзю. Но однажды мы играли в карты, а он заснул рядом и во сне невнятно пробормотал одну фразу. Поначалу я не разобрала, занятая игрой.

Потом вспомнила, это было: «Сяо Цзю, хозяин скучает по тебе».

Или «Я очень скучаю».

Людей, которых мы любим, только и остаётся хранить на дне души. Их имена согревают наш рот и губы только под действием алкоголя или во снах.


42. Разрушающий города:
42. Разрушающий города.

Кэ Сяожоу в этом кругу был как рыба в воде.

Вплоть до того, что мне казалось, если я выйду замуж за Лу Вэньцзюаня, а Кэ Сяожоу будет продолжать плакаться перед сотрудницами Цзинь Лин, они за Кэ Сяожоу сотрут меня в порошок.

Потом Цзинь Лин, услышав, что Кэ Сяожоу знаменитый мастер макияжа, воодушевилась и потащила Кэ Сяожоу в свою газету, открыть тематическую рубрику под называнием «О просветлении». На самом деле, основные идеи - это поделиться техникой макияжа, ухода за кожей и поддержание душевного равновесия.

Неожиданно после нескольких выпусков, колонка получила хороший отклик. По словам Цзинь Лин многие соотечественницы пришли в восторг, причём женщины средних лет ещё в большей степени.

В миг Кэ Сяожоу неожиданно превратился в знаменитого «друга девушек».


Однако в колонке Кэ Сяожоу время от времени упоминался «господин Лу».

Например, рассказывая о «каше с древесными грибами и семенами лотоса», он говорил: «У меня есть друг, назовём его господин Лу, которому особенно не нравится эта каша. Она кажется ему липкой. Но кто сказал, что липкость это не чувство».

В статье о «креме, который рекомендуют использовать при недосыпании» он сообщал: «Господину Лу не нравится аромат орхидей в этом креме. Резкий запах иногда является проступком. Например, в бурной любви».

Вплоть до того, что даже к рассказу об «увеличивающем коллаген свиных ногах», он мог приплести Лу Вэньцзюаня: «Ещё помню, он по натуре человек с серьёзным подходом, и ему не нравятся подобные продукты питания. Домашняя прислуга для него тушила до состояния желе, нарезала кусочками, помешала на белую фарфоровую тарелку, добавляла соус, только тогда ел».

……

Читательницы были полны любопытства относительно господина Лу из его статей. Одна за другой они звонили в редакцию газеты, просили возможности связаться, требовали организовать знакомство, предлагали себя в качестве содержанок, вплоть до оказания бескорыстных плотских утех.

Ответственный редактор, видя этот ажиотаж, сразу стал понуждать Кэ Сяожоу, написать статью о самом господине Лу, назвав её «Разрушающий города» вместо специального раздела о косметике.

После статьи «Разрушающий города» некоторые читательницы сразу перевезли матрац и одеяло прямо в редакцию газеты, рассчитывая здесь на пропитание и проживание, только чтобы увидеть господина Лу.

В статье Кэ Сяожоу «Разрушающий города» было написано следующее:


«Эту статью я посвящаю моему другу.

Но на самом деле мне не подобрать каких-либо слов восхищения по отношению к этому бесчувственному скучающему мужчине. Кроме естественной природной красоты не могу придумать, какие в нём есть другие положительные качества.

……

В этом мире как назло обязательно найдётся такой человек, с вечной улыбкой в глазах и холодным железным сердцем.

……

Перевоплощение - как искусство жизни.

Самое большое преимущество господина Лу по сравнению с нами это способность перевоплощаться.

Изначально его фамилия была Чжоу, но из-за ветрености отца, он взял фамилию матери. Его мать, госпожа Лу, девушка из богатой семьи. Всю жизнь несчастна, печальный финал. Это, похоже, и стало причиной холодности и бездушности натуры господина Лу.

……

Говоря о господине Лу, нельзя не упомянуть о его отце господине Чжоу.

Господин Чжоу ещё более легендарен, что предопределено его удивительной историей.

Деды со стороны отца и матери господина Лу были большими фронтовыми друзьями. Так что сынок Чжоу - второе поколение красных командиров. Он родился в большом военном округе. Впоследствии сынок Чжоу стал известным коммерсантом.

Сынок Чжоу – «золотая молодёжь» влюбился в барышню из богатой семьи Чэн. Как говорят сейчас, благородную леди рода Чэн. Но этой барышне не нравился молодой господин семьи Чжоу. Хоть семья Чэн и изначально была богата, однако нуждалась в дополнительной власти, в особенности элиты красных командиров. К сожалению, отец молодого господина Чжоу слепо признавал возможность брака сына только с семьёй Лу.

Но кто же этот сынок Чжоу?

Мажор, выросший в военном округе, повеса, готовый ради любви сбежать на край света. Как мог он одурачить отца?

Тем не менее, не щадящий жизни при экспроприации мироедов батюшка Чжоу, в ночь, когда сынок сбежал со свадьбы, взял пистолет и прострелил тому ногу со словами: «Женись, либо умри!»

Сынок Чжоу, не проронивший ни слезинки, в итоге, под дулом пистолета был сопровождён в покои новобрачных.

Поэтому за каждым сыном, поражающим своими сходством с нечистой силой, стоит ещё более впечатляющий отец.

……

Браку сынка Чжоу и барышни Лу была предопределена драма.

В сердце молодого господина Чжоу была одна женщина, это барышня семьи Чэн.

Барышня Чэн погибла в результате несчастного случая на шахте. Сынок Чжоу не скрывал уныния. После обстановка ещё больше усугубилась. Не вернувшись в пристанище, он проводил время в пьяном угаре в объятиях чреды женщин Поднебесной.


……

Господин Лу с детства рос среди слёз матери с холодом в сердца и при высоком мнении о себе. В таких условиях только и оставалось, что бороться за себя, в глубине души постоянно и непреклонно сражаясь с отцом.

……

В 17 лет он начал мстить господину Чжоу.

Юный молодой человек с превосходными манерами и совершенно взрослым телом. Он успешно соблазнил новое увлечение отца - одну модель.

Его отец, увидев собственного сына и свою новую девушку вместе голыми, их колышущуюся светлую чистую кожу, несказанно разгневался.

В тот момент семнадцатилетний господин Лу улыбнулся, довольный, что добился цели.

Он поднялся с царства нежности и ласки, медленно оделся и торжествующе улыбнулся отцу. Презрительно и беспощадно. Потом слово за словом произнёс, будто зачитал: «С этого дня я буду спать с каждой женщиной, с которой спишь ты! Кроме моей матери!»

Он, юный, думал, что может таким способом заставить отца вернуться к матери. Однако не предполагал, что это начало падения.

Сейчас господин Лу в расцвете молодости, лучшие годы, но увяз в старом чувстве мести отцу.

Он не сомневался в своей правоте, когда пытался использовать женщину, чтобы держать под контролем возможного претендента на имущество - младшего брата, сына его отца, оставшегося после смерти барышни Чэн, которую тот изнасиловал. (выделенный абзац)

……

Наше невежество не позволяет увидеть, как некоторые из-за любви к нам разрушают города. А мы сами всегда готовы с энтузиазмом передать сыну нашу готовность к разрушению ради любви.

……

Как говорят, любовь, разрушающая города.


Перед тем как опубликовать статью Кэ Сяожоу показал её мне по сети. Он указал на выделенный цветом третий абзац и сказал: «Этот кусок я не буду публиковать. Если опубликую, полагаю, Цзинь Лин догадается. Как тебе, достаточно дружеский жест?»

Про себя я подумала, как это ты меня не убил?!


Потом Цзинь Лин положила передо мной этот номер и пытливо спросила: «Цзян Шэн, этот господин Лу – Лу Вэньцзюань? А барышня Чэн…. – тётя Чэн Тянью?»

Я тотчас убрала газету. Улыбнулась: «Ты слишком много думаешь. Станут ли ваши подписчики читать неромантичные истории? Раз уж вы требуете от Кэ Сяожоу увлекательной статьи, можно ли при этом гнаться за истиной?» А в глубине души подумала, хорошо, что Кэ Сяожоу удалил тот абзац.

Цзинь Лин скривила рот: «Ладно».


43. Многие вещи нельзя вернуть. Например, любовь или то, что ты стал ипотечным рабом:
43. Многие вещи нельзя вернуть. Например, любовь или то, что ты стал ипотечным рабом.

За то время, что я могла жить, как обычно живёт каждый, становилось комфортней, и моё настроение тоже постепенно пришло в норму.

Изредка мне звонила Вэйян. Выслушивала её жалобы на трудности в подготовке свадьбы. Иногда ездили с Бэй Сяоу на натуру.

От Лу Вэньцзюаня не было известий, я мучилась вдвойне.

Люди постоянно совершают ошибки. Пусть даже дело плохо, но пока оно не доведено до конца, не чувствуешь себя спокойно. Можно сказать, удар ножа предпочтительней бесконечных предположений и томлений.


В выходные, когда мы с Цзинь Лин возвращались с шоу, в котором принимала участие Ба Бао, Цзинь Лин рассказала, что она уже навестила пострадавших в магазине служащих и к тому же оплатила расходы на лечение и выдала компенсацию. Потом она вздохнула: «Цзян Шэн, хорошо, что с персоналом магазина всё в порядке, а то на нас насели бы сверху».

Я посмотрела на неё, вспомнила, как она изменилась за последнее время и осторожно поинтересовалась: «Цзинь Лин, мне кажется, последнее время ты совершенно не в настроении. Что-нибудь случилось?»

Цзинь Лин посмотрела на меня, улыбнулась, ответила: «Да, не в настроении! Съездила в Америку, насмотрелась на ужасы капитализма. Необоснованно дешёвые квартиры, низкие цены. Злюсь, жаль, что нельзя группу Вэньчжоу по спекуляции на недвижимости перенести в Америку! Спасать экономику США, спасать их ВВП*…»

(* - валовый внутренний продукт)

Я улыбнулась, раз она не хочет говорить, не буду переспрашивать.


Мы проезжали разрушенный цветочный магазин. Цзинь Лин вздохнула, спросила: «Цзян Шэн, ты собираешься бросить этот бизнес?»

Я повернулась, посмотрела на неё, через довольно долгое время кивнула.

Это место мне дал мужчина ради сохранения моей гордости. Он берёг моё самолюбие, чтобы на меня не давил тот факт, что мужчина меня содержит. В глубине души я была очень признательна этому мужчине за магазин. Но Чэн Тяньэнь постоянно использовал его, как предлог для насмешек надо мной. Мол, на самом деле, я с самого начала полагаюсь на мужчин, и магазин лучшее доказательство тому, что я не могу без них обойтись.

Цзинь Лин увидев мой кивок, совершенно не понимая моих мотивов, улыбнулась: «Хорошо, раз Лян Шэн женится, вам некуда возвращаться. Ты спокойненько найдёшь Тянью и помиришься с ним. Так же спокойненько создадите дом молодой госпожи Чэн. Нельзя постоянно наблюдать за счастьем Вэйян от обладания Лян Шэном! Если тебе надо сохранить репутацию, мы с Бэй Сяоу поможем тебе найти Тянью! Правда, неизвестно, где он, в конце концов. Увы».

Я улыбнулась Цзинь Лин, вздохнула, сказала: «Не глупи, с завтрашнего дня пойду искать работу. Потому что… я стала ипотечным рабом. Не хочешь поздравить меня?»

Сказав это, вытащила договор покупки дома и покрутила им перед Вэйян.

Если бы Тяньэнь так не провоцировал меня, у меня бы не было стимула, покупать квартиру, потому что я не знала, как долго пробуду в этом городе.

Какая-то лишённая всяких достоинств женщина?! Канарейка! Птица в клетке!

Во всём полагающаяся на его старшего брата: квартира его брата, цветочный магазин на деньги его брата!

В общем, я без разума, без мыслей, бездушный в высшей степени не имеющий себе равных паразит!

Мне надо доказать, что я не паразит, а разумная молодая девушка, имеющая свои мечты.

Опора государства, элита общества – пусть обо мне так не скажешь, но я тоже хочу иметь смелость, ради повышения ВВП страны и поддержки строительной сферы, добровольно стать ипотечным рабом. Служить Родине, любить партию и общество. Поэтому все деньги, заработанные от цветочного магазина, я отдала на первый взнос за квартиру, подписав кабальный договор ипотеки.

Если бы не покупка этой квартиры, мне не пришлось бы в спешке искать работу. Того капитала было бы достаточно, чтобы некоторое время я жила спокойно и беззаботно.

Когда подписывала договор на покупку, на самом деле, я всё-таки жалела.

Милый мальчик агент невиданной красоты обратился ко мне с поздравлениями, сказал: «Госпожа Цзин, у вас намётанный глаз, подписали договор за 3 минуты. Эта квартира стоит, по меньшей мере, 300 юаней за квадратный метр! За 3 минуты, вы получите прибыль в 30 тысяч! Тридцать тысяч!»

Я, почти сожалея, сказала: «Я не буду покупать, ты зарабатывай 30 тысяч».

Милый мальчик криво улыбнулся: «Я работаю, но цена квартиры такая высокая, могу только мечтать. Госпожа Цзян, не шутите».


Многие вещи нельзя вернуть. Например, любовь или то, что ты стал ипотечным рабом.


Цзинь Лин этот договор поразил, она удивлённо смотрела на меня.

Было очевидно, в её памяти я осталась той наивной девочкой, что жила на содержании в большом доме Чэн Тянью свободной от мирских забот.

Я тоже мечтаю видеть только прекрасное, чтобы ни печали, ни забот. Не хочу каждый день просыпаться с мыслями о том, как выжить в этом мире.

Но такова реальность.

Бросил учёбу, не на кого положиться…

К тому же она не знала, за этот короткий промежуток времени в полгода я столько пережила, со стольким столкнулась. Я давно уже вся в рубцах и шрамах и не могу вернуться в начало.

Иногда мне кажется, что со мной всё хорошо. Я не превратилась в небожительницу Чи Лянь*, она же Ли Мочоу*, не стала в безумии разрушать мир.

(* - два имени одного персонажа из романа Цзинь Юна «Возвращение героев кондоров»)

Возможно, это из-за того, что пусть даже перед глазами много всего ненавистного, но в душе я понимаю, в этом мире есть один мужчина, он моя первая привязанность и нежность.

Из-за него я никак не могу стать плохой.

Глядя на Цзинь Лин, я вдруг вспомнила, как она разорвала приглашение на свадьбу Вэйян и Лян Шэна, и сразу же отдёрнула договор на покупку квартиры, опасаясь, что она снова протянет злодейские руки.


После обеда Цзинь Лин всё ещё не пришла в себя от потрясения. Чтобы компенсировать причинённый испуг, я купила ей каштанов.

Когда мы с Цзинь Лин, держа пакеты с каштанами, шли на новую квартиру, проходя бар «Нин Синь, сколько лет, сколько зим», увидели Нин Синь стоящую перед ним. Одетая в белый плащ, она слегка улыбалась, будто с нетерпением ожидала прибытия кого-то.

Только я собиралась потащить Цзинь Лин, чтобы поприветствовать её, в этот момент увидела, как несколько машин пронеслись и остановились рядом с ней. Кто-то торопливо вышел из одной, подбежал к первой и распахнул дверь.

Увидев, как из машины выходит Тянью, я перепугалась.

Цзинь Лин ещё больше обалдела. Толкнула меня и сумбурно забормотала: «А-а.. Это… Это он… Он».

Нин Синь направилась вперёд, не в силах сдержать улыбку. Улыбка наводила на мысль, что она смешана со слезами. Когда боковым зрением она скользнула по мне, её улыбка застыла. Показалось, что ей хотелось отвернуться, но в итоге она окликнула меня. Тянью с самого начала отказывался смотреть в мою сторону. Он поприветствовал Нин Синь, провёл ладонью по её волосам, поцеловал в щёку. Потом, не заботясь о том, что Нин Синь неудобно, потащил её за руку в помещение бара.

Сопровождающая охрана стояла рядом и наблюдала, будто готовилась к чему-то.

Цзинь Лин не устояла и с покрасневшим лицом сразу устремилась туда. Я удержала её.

Цзинь Лин сказала: «Он…»

Улыбнулась ей: «Увы, расстались».


Да мне безразлично.

В моём сердце только Лян Шэн, ведь так?

Разве я обращаю внимание?

Увы.

Обращаю.

Потому что эта сцена только что вызвала неясную грусть. В моём сердце и лёгких была скрыта печаль, каждый вздох вызывал ноющую боль.

Всё-таки когда-то у нас было мимолётное счастье.

Всё-таки он был важным для меня воспоминанием.

Всё-таки в прошлом он был моим раем, на который я опиралась.


Но думаю, я буду счастлива. Только если он будет счастлив, я буду счастлива.


44. Ладно, я знаю ответ, удовлетворённая женщина молчит:
44. Ладно, я знаю ответ, удовлетворённая женщина молчит.

Прошла неделя. Цзинь Лин всё ещё не пришла в себя после того договора о покупке дома. Я отправила своё резюме уже в десяток с лишним компаний и участвовала в трёх собеседованиях.

Первая компания - девелопер «Блеск звёзд» приглашала продавцов-консультантов, другая модельное агентство «Юньань» искала помощника руководителя, третьей - рабочей студии «Книжная коллекция» тоже был нужен помощник директора.

Когда я предоставила данные по этим трём компаниям, Цзинь Лин с Бэй Сяоу обменялись растерянными взглядами. Ба Бао рядом красила ногти, пространство вокруг было наполнено запахом лака.

Когда Лян Шэн и Вэйян зашли в кафе, все по-прежнему обсуждали какой компании я подойду больше.

Лян Шэн посмотрел на меня, слегка замер, спросил: «Цзян Шэн, ты ищешь работу?»

Я кивнула и улыбнулась. «Ага!»

Лян Шэн сказал: «Приходи ко мне в компанию».

Услышав, я поспешно замотала головой: «Забудь. Я не смогу работать в залоговой конторе».

На самом деле, думаю, Лян Шэн понял, я не то чтобы не могу, просто не хочу зависеть от него.

Вэйян присела, зажала нос, бросила взгляд на Ба Бао. Потом её взгляд упал на листы с описанием компаний, вскрикнула: «Блеск звёзд» - разве это не компания Тянью? Да и «Книжная коллекция тоже».

Услышав, моё сердце осыпалось золой.

Лян Шэн, видя, как изменилось моё лицо, протянул руку к Вэйян и забрал информационные листки. На его лице на миг проявилось слегка расстроенное выражение, но сразу исчезло. Он указал на компанию «Юньань», произнёс: «Это неплохо»

Вэйян подняла голову, бросила взгляд на Лян Шэна, снова посмотрела на меня, но ничего не сказала.

В итоге через несколько дней я стала помощником в модельном агентстве «Юньань».

В тот день мы с Лян Шэном подумать не могли, когда он принял решение, указав на эту компанию, наше счастье было похоронено навсегда.

Да. Модельное агентство «Юньань».


Вэйян перед нами возилась с гребнем, инкрустированным яркими бусинами чёточника. Такой же я видела в комнате Лян Шэна.

Вэйян с невинным выражением заявила нам с Цзинь Лин: «В современном обществе надо постоянно крутиться, и кто-то ещё готов ради тебя собственноручно шлифовать гребень…» Заявив это, она подняла лицо к стоящему рядом Лян Шэну и, не скрывая своей зависимости от него, произнесла: «Лян Шэн, я счастлива».

Не дожидаясь, когда Лян Шэн откроет рот, Цзинь Лин крепко ухватила Вэйян за руку, сказала: «Я на десять ли вокруг могу чувствовать твоё счастье!»

Бэй Сяоу покосился на меня, все чувства написаны на лице. Я опустила голову, притворилась, что рассматриваю материалы.

Ба Бао по-прежнему красила ногти. Постоянные неудачи в последних шоу нанесли удар по её детскому сердцу. Рядом стоял Кэ Сяожоу, сложив пальчики, пил кофе, поглядывал направо и налево, колыхаясь как ива.

В общем, толпа никуда не годных людей! Придётся мне увеличивать ВВП в два раза.


Вэйян продолжила демонстрировать перед нами своё счастье. В кои веки она неожиданно подняла с нами эту тему, рассказывала: «По окончанию свадьбы, проведём медовый месяц на Мальдивах. Настоящий медовый месяц! Целый месяц не покидая…»

Кэ Сяожоу произнёс: «Что не покидая целый месяц, кровать?»

Ба Бао, не отрываясь от процесса покраски ногтей, подняла голову: «Слишком большое испытание для физических сил Лян Шэна, он сможет?»

Подпевают один другому. Цзинь Лин выплюнула глоток кофе на стол, у меня на душе стало так тошно, что захотелось рассмеяться, очень сложный букет чувств.

Ба Бао, взяв в рот кусочек картошки фри, вдруг произнесла: «Цзян Шэн, спрошу тебя кое о чём».

Угрюмо посмотрела на неё. Находясь в состоянии, когда тоска смешивается с весельем, совершенно не подозревала, что пожар уже подступает ко мне. Поинтересовалась: «О чём?»

Ба Бао, невинно тараща на меня большие глаза, будто стремящийся к знанию ребёнок, спросила: «А каков Тянью в постели?»

Я прямо подавилась и умерла.

Такого рода кончина!

Глядя на Лян Шэна перед собой, даже не могла сформулировать, что я сейчас чувствую.

Ба Бао хохотнула, посчитав себя смышлёной, заявила: «Ладно, я знаю ответ, удовлетворённая женщина молчит».

Цзинь Лин рядом, обливаясь потом, возмутилась: «Ба Бао, как ты можешь спрашивать её о Тянью?» Фраза Цзинь Лин подразумевала скрытое продолжение: «Они же расстались».

Ба Бао обиженно сказала: «Тогда как мне спросить? Не могу же я спрашивать у Цзян Шэн, каков в постели её брат Лян Шэн».

Мне захотелось залезть под стол, опасаясь получить оплеуху от Вэйян.

Лян Шэн бросил на меня взгляд, в котором была лёгкая неловкость.

А Ба Бао всё-таки продолжила: «Допустим, даже если я спрошу, она же не сможет ответить. Верно, Вэйян?»


То безумное чаепитие.

Друг такое существо, не даст заскучать, а временами может заставить тебя оказаться в хаосе урагана.


Ах, забыла.

Сегодня 4 февраля. До свадьбы Лян Шэна и Вэйян совсем недалеко. Они надолго исчезали и снова возникли, чтобы напомнить нам об участие в холостяцкой вечеринке перед свадьбой.

45. Однако мы собираемся отдать этому всю жизнь:
45. Однако мы собираемся отдать этому всю жизнь.

После прихода в «Юньань» у меня вдруг появилось ощущение правильности жизни.

Хотя на новой работе не хватало рук со всем управиться, но жизнь как будто приобрела направление. Единственная досада это руководитель с фамилией Симэнь, которая заставляла меня думать о Симэнь Цине*.

(* - персонаж из романа «Речные заводи, см.сны во второй книге)

Долгое время я боялась, что неправильно произнесу его имя. Впрочем, он был покладистым человеком тридцати с небольшим лет. Немного жестокости, много культуры и такта. К тому же в работе он использовал имя на английском, и у меня было не слишком много шансов сделать ошибку.

В работе из-за того, что ты новичок никто не снижает требования. Ты не можешь использовать методы, как в школе с учителями. Например, простудилась, дома лежала в жару, не повторила пройденного, поэтому не могу ответить на вопрос. На работе простудилась, извините, у компании нет такого понятия, даже с лихорадкой должна закончить проект.

Так руководитель Симэн наставлял меня.

Он сказала, что я везучая пройдоха, потому что попала в компанию, не закончив срок практики, сразу новогоднее собрание. К тому же отличное обеспечение.

В связи с приближением новогоднего собрания сотрудники были в сильном возбуждении. Я не понимала, чего они так волнуются. Одна из моих молодых коллег по фамилии Мо сообщила мне: «Они так рады из-за того что на собрании будет присутствовать большая шишка из верхов».

Видя её спокойствие, я поинтересовалась: «А почему ты не испытываешь воодушевления?»

Она улыбнулась: «Моё сердце слишком мало. Не может вместить такого выдающегося человека».

После этого разговора мы познакомились ближе. Я узнала, что её зовут Мо Чунь, она из другого города, а здесь не имеет постоянного жилья.

Пришла в эту компанию раньше меня на год, работает в отделе кадров. В настоящий момент со своим руководителем отвечает за большой проект – в мае в городе Сямэнь провинции Фуцзянь или в городе Санья пройдёт грандиозный конкурс моделей.

Во второй половине дня в перерыв я у её стола пила кофе, слушала, как она рассказывала о разных диковинах мира моделей.

Мой взгляд упал на фотографию на её столе. Симпатичный мальчик лет 16-17, тонкие черты лица. Действительно, приятный.

Мо Чунь, похоже, заметив моё любопытство, улыбнулась: «Мой… младший брат».

Я взяла, посмотрела повнимательней, сказала: «Очень красивый, сейчас, должно быть учится».

Выражение Мо Чунь стало слегка расстроенным, но она мгновенно взяла себя в руки – такова власть рабочего места.

Пояснила: «Если бы он был жив, сейчас уже учился бы в университете…»

Я посмотрела на девушку перед собой. Образованная, со светлой кожей. Только такого рода белизна в клетке города скрывает проступающую безжизненность, подобная воспитанность и интеллигентность вырабатывается долгими годами сдерживания своих чувств.

Я извинялась снова и снова: «Прости, я не знала».

Она улыбнулась: «Ничего страшного. Он всегда будет со мной».


После непродолжительного общения, мы снова вернулись на свои места, продолжили работу, будто этой печали только что и не было.

На самом деле, нашей жизни следовало быть намного лучше. Плывущие облака, летящий дождь, небо полное звёзд, весенние цветы и осенняя луна… Надо пользоваться благом каждой мелочи в жизни. Но под давлением скоростного ритма жизни в городе, всю нашу жизнь можно приравнять к одному слову «работа».

Слишком много таких людей, которые в самое прекрасное время жизни являются рабами того, что называют работой ради несколько тысяч юаней в месяц.

Эти несколько тысяч юаней в торговом центре - цена отечественной одежды брендов второй линии. Впрочем, для коррумпированного чиновника это пачка сигарет и бутылка пива. Даже за год этой суммы может не хватить на пару квадратных метров площади квартиры.

Однако мы собираемся отдать этому всю жизнь.

Я пришла в компанию в самый беспокойный период.

Вся организация сверху до низу усердно трудилась над подготовкой к майскому грандиозному конкурсу моделей в Санья. Первоначально планировалось провести его в провинции Фуцзянь. Причина, по которой в итоге отказались от этого места и выбрали Санью, как говорят, внутреннее решение человека сверху. Одна именитая модель, Оуян Цзяоцзяо, избалованная своим спонсором бросила фразу : «Люди любят море и небо Санья». Кости спонсора размякли, он потратил целое состояние, и в уже подготовленный проект в Фуцзяне внесли коррективы.

Мой руководитель Симэнь женатый человек, поэтому от меня, свободной девушки, держался на должном расстоянии. Но другие с полной ответственностью поучали меня.

Люди на работе замечают очень много интересных вещей.

Например, в руководстве компании люди разные, не все такие практики, как руководитель Симэнь.

Менеджер Линь решительна, но безжалостна. Подходит для места рубщика в мясных рядах, а для расширения компании не подходит, но может устрашать служащих. Менеджер Ци кроток, но беспринципен. Его сильная сторона примирять или утешать служащих после ран души, оставленных менеджером Линь. Директор Чэнь в основном пытается вести борьбу против всех троих: менеджера Линь менеджера Ци и руководителя Симэня. Он вел в счёте, но в итоге эти трое объединились, сформировав своего рода мелкую фракцию, чтобы противостоять ему.

На рабочем месте нельзя быть неповоротливым и несмышлёным.


Я стала больше времени проводить с Мо Чунь, вместе ели, болтали, шутили. Фотография её брата по-прежнему стояла на столе, давая ей в этом городе покровительство и компанию.

Когда я смотрела на эту фотографию, вспоминала Лян Шэна.

Мужчина с безразличным выражением лица. Постоянно казалось, он так холоден, даже улыбка и то ледяная.

Его свадьба день ото дня всё ближе. Виделись мы редко. Слышала, он возил Вэйян в Вэйцзяпин поклониться родителям.

Цзинь Лин и Бэй Сяоу втайне готовили подарок, а также одежду для свадьбы, но никогда не упоминали об этом передо мной.

Друзья, это люди, которые любят тебя и защищают. Каждый раз перед Лян Шэном и Вэйян Цзинь Лин нравилось затронуть темы «Юньань и Чэн Тянью. Может, ради того, чтобы поддержать мою репутацию. Цзинь Лин сказала: «Цзян Шэн, вы с Тянью в «Юньане» изображаете семью? Не выношу вас двоих. Нельзя оставить для дома это ваше «только ты да я». Не обязательно, чтобы всей компании было за вас кисло-сладко!»

Бэй Сяоу молчал в стороне, поглядывал на меня, на Лян Шэна. В глазах будто сдерживающий кровь камень. Потом нервно поднялся, развернулся и ушёл.

Ба Бао последовала за ним, улыбнулась нам, сказала: «Не обращайте на него внимания, похоже, под наркозом».

Я напряжённо смотрела на его силуэт, больше всего боясь, что он обернётся и крикнет Лян Шэну: «Между вами нет кровного родства».

Когда Вэйян видела меня, хоть и оставалась, по-прежнему насторожена и высокомерна, но в её лёгкой улыбке сквозила некоторая мягкость. Такого рода мягкость появляется у женщин с удовлетворённым сердцем.

Я подумала, в итоге, она и Лян Шэн обязательно будут жить спокойно и счастливо.


По окончании рабочего дня пришёл менеджер Ци и велел всем хорошо готовиться к торжественному собранию. С улыбкой он сообщил: «Большой босс, о котором вы грезите, наконец, определился и будет присутствовать! Думаю, в этом году на собрании, вы, девушки, столкнётесь со старейшинами».

Услышав это, модели запрыгали от радости.

Мо Чунь, похоже, чувствуя то же что и я, улыбнулась: «Когда сталкиваешься с бриллиантовым холостяком, все усиленно рвутся вперёд, но сколькие добьются результата?»

Я замерла, вспомнив себя с Тянью, вздохнула и кинула головой.

Мо Чунь похлопала меня по плечу, сказала: «Не думай много. Завтра увидим волнующее лицо. Как ни верти, сенсация. Пошли».

Выйдя из дверей компании, получила СМС-сообщение.

Повелительная манера, непререкаемый тон…

«Клуб «Лань», комната 3006. Лу Вэньцзюань».


46. Радуйся с возлюбленным, не спрашивай, судьба ли это:
46. Радуйся с возлюбленным, не спрашивай, судьба ли это.

В городе клуб «Лань» это заведение достаточно высокого уровня. Много бизнесменов, известных политиков обсуждают важные дела, проводят сделки. Я приходила сюда прежде с Тянью, однако, не ради чего другого, а потому что у них была застеклённая беседка.

Беседка вся до потолка в стекле. Поднимаешь голову и видишь огромное небесное пространство.

Спокойная отрешённость от мира.
Он привёл меня сюда, чтобы посмотреть на первый снегопад в городе.

Мне навсегда запомнился тот день. Снежинки одна за другой падают с небес. Легко и чарующе, будто смущённый поцелуй возлюбленного, медленно опускаются на стекло, тают и исчезают капля за каплей…

В тёплом помещении мерцает огонь камина, под шерстяным одеялом искусной ручной выделки я опиралась головой о ноги Тянью.

Он в белой рубашке, из-за тепла расстегнул несколько пуговиц, обнажая соблазнительную шею. В тот момент я, вопреки ожиданиям, чувствовала полную сумятицу в мыслях. Его рука чуть покачивает бокал красного вина. Запрокидывает голову – смотрит на снег, опускает – на меня, во взгляде глубокая тающая мёдом нежность.


Звучит классическая песня Чэнь Шухуа «Кружатся лунные блики». Мягкий голос, затягивающая мелодия.

В тот день карамель мёда, белизна снега, краснота вина мешались с сиянием его взгляда. Он легонько выстукивал пальцем на тыльной стороне моей руки партию «Кружащихся бликов», в ушах - мелодия песни.

Радуйся с возлюбленным, не спрашивай, судьба ли это*.

(* - слова песни, о которой идёт речь)


Ха-ха, не спрашивай, судьба ли это!

У дверей клуба «Лань» перед лицом прошлого я закрыла глаза, в которых была беспримерная печаль.

Некоторых не обязательно вспоминать, но и забыть невозможно.


47. Только с нашей Цзян Шэн можно заставить Чэн Тянью что-то предпринять:
47. Только с нашей Цзян Шэн можно заставить Чэн Тянью что-то предпринять!

По приглашению сопровождающего из обслуги толкнула дверь комнаты 3006 и увидела Лу Вэньцзюаня, сидящего на диване с равнодушным выражением, будто в унылых размышлениях. Звучала песня Исон Чана «10 лет».

Я редко видела такое выражение на его лице. Обычно это счастливый вид, во взгляде улыбка, трудно определить настроение.

Сформированный в глубине моей души его образ «нелюдя» в сочетании с песней, настолько соответствующей моему настроению, вызывал странные чувства.

Увидев, что я вошла, он быстро убрал это выражение. Во взгляде мелькнула усмешка. Медленно поднялся, грациозно двинулся вперёд.

Я прямо спросила: «Зачем искал?»

Слегка зубоскаля, Лу Вэньцзюан поинтересовался: «Ай-яй-яй, что ты так свирепа? Надо посмотреть, неужели Чэн Тянью и Лян Шэну нравится этот твой командирский тон?».

Я отвернула голову, чтобы избежать его руки, не обращая на него внимания.

Лу Вэньцзюань посмотрел на закрытую дверь, холодно усмехнулся: «Твой Лян Шэн затевает грандиозную свадьбу. Мне кажется, я должен послать ему какой-нибудь подарок».

Я фыркнула: «Не обязательно. С чего такая доброта?!»

Лу Вэньцзюань приложил палец к моим губам. Подушечка пальца соблазнительно тёплая. «Тсс. Я, и правда, очень добр».

Я с отвращением мотнула головой, не глядя на него.

Лу Вэньцзюань даже не разозлился, похоже, он был в хорошем настроении. Произнёс: «Хочу сообщить, тебе не надо… выходить за меня замуж».

А?!

Потрясённо уставилась на него.

Я… У меня не было слов, чтобы выразить свои чувства. Правда, слишком «добр»! Накануне свадьбы Лян Шэна вдруг говорит, что мне не надо выходить за него замуж.

Ха-ха, и в самом деле, он с Кэ Сяожоу по сути одного рода. Оба в полном смысле этого слова жулики.

Лу Вэньцзюань, увидев моё выражение, усмехнулся: «Что такое? Судя по твоему лицу, жить без меня не можешь? Неужели не забыла ночь, когда мы…»

Я оттолкнула его. Каждый раз при его напоминании моё сердце будто снова терпело громадное унижение. Глядя на него процедила сквозь зубы: «Ты скотина».

Лу Вэньцзюань притянул меня ближе, поинтересовался: «Что случилось? Задета? Он женится на Вэйян, и для тебя к прошлому нет возврата? Это я сделал так, что вы не можете стать парой. Тебе жаль, что нельзя меня убить? Ха-ха-ха! Ах, на самом деле, глядя на ваши глубокие чувства, мне кажется, что я должен умереть, ха-ха-ха!»

Я сдержала слёзы, не готовая лить их перед этим демоном.

Во взгляде Лу Вэньцзюаня что-то мелькнуло, будто на миг он провалился в воспоминания. Я не догадывалась, что отказ от намерения жениться на мне связан с Чэн Тяньэнем.

Несколько дней назад Чэн Тяньэнь появился у Лу Вэньцзюаня. Это была торговля и счёты между демонами…


В тот день Чэн Тяньэнь явился незваным, приведя Лу Вэньцзюаня в некоторую растерянность.

Он сидел в офисном кресле и безучастно смотрел на пришедшего. На лице смутная чарующая улыбка. Поинтересовался: «Каким ветром принесло нашего второго господина?»

Тяньэнь улыбнулся: «Директор Лу, у меня последнее время сердце побаливает».

Лу Вэньцзюань сказал: «Видно, что второй господин в приятном настроении и бодром сознании. Не похоже, чтобы имел больное сердце».

Тяньэнь, ничего не говоря, дал знак своим подчинённым выйти.

Потом, помедлив, вытащил пачку фотографий, кинул на стол Лу Вэньцзюаню, молча продолжая на него смотреть.

Лу Вэньцзюань не поднимаясь, краем глаза скользнул по фотографиям. Роскошный автомобиль, врезавшийся в двери магазина. Капот смят, дым и пламя до небес.

Посмотрел на Чэн Тяньэня, приподнял бровь, не понимая, какой смысл заложен для него в этих фотографиях.

Тяньэнь откашлялся, потом пояснил с улыбкой: «Несколько дней назад был на скачках, столкнулся с приятелем из адвокатов. Он рассказал, что слышал две новости из нашего окружения: первое, господин Цзянь разводится, второе, господин Лу женится. Ты не сообщил мне, что собираешься жениться на нашей Цзян Шэн!»

Лицо Лу Вэньцзюаня слегка изменилось, но быстро пришло в норму. Он приподнял бровь, утопая в кресле, притворился спокойным. Посмотрел на Чэн Тяньэня, произнёс: «Следишь за мной?! Ха-ха. А что, раз она, то нельзя?»

Тяньэнь улыбнулся: «Я не слежу, а забочусь о тебе».

Говоря это, он указал Лу Вэньцзюаню на фотографии. «На этих снимках машина моего брата. Он неизменно повторял мне, что не любит эту женщину, что она его не касается, но пожар сжёг напускное, открыв его суть! Чтобы спасти Цзян Шэн, даже собственной жизни не пожалел, как он может спокойно наблюдать, что она выходит за тебя замуж? Я переживаю за тебя, новобрачную умыкнут со свадьбы, но тогда это может отразиться на обеих наших семьях».

Лу Вэньцзюань усмехнулся: «Похищение невесты? Он расстался с Цзян Шэн, неужели не позволит ей выйти за кого-нибудь замуж?»

Тяньэнь, улыбнувшись, спросил: «Цзян Шэн с готовностью выходит за тебя? Директор Лу, ты же не думаешь, что мой брат не знает, что произошло между тобой и Цзян Шэн?»

Лу Вэньцзюань слегка изменился в лице. Стало ясно, он и подумать не мог, что о той ночи кому-то известно, к тому же что об этом знает сам Чэн Тянью! Но вслед за этим его лицо приняло обычное выражение. Равнодушно фыркнул, резко и заносчиво произнёс: «Я сделал то, что сделал, и что? Овладел его женщиной, она забеременела. Какие последствия?!»

Лицо Тяньэня побледнело. Несмотря на трещину между братьями, слава и позор в некоторой степени касались их одинаково.

Но он моментально восстановил спокойствие и произнёс, выделяя каждое слово: «Если бы он не боялся, что Цзян Шэн, узнав правду, не сможет её принять, ты давно уже был бы трупом на улице».

Лу Вэньцзюань холодно усмехнулся: «Тогда послушай меня. Цзян Шэн знает. Ему не нужно бояться. Буду ждать безвременной кончины!»

Тяньэнь подавил ярость: «Сделать тебя трупом очень просто. Брату даже не надо будет самому марать руки! Но, директор Лу, я здесь не для того, чтобы говорить с тобой о похоронах, я пришёл обсудить наши общие интересы».

После этого заявление Тяньэнь сменил тему и спросил прямо: «Ты завтра отбываешь в Индонезию?»

Лу Вэньцзюань замер, холодно поинтересовался: «Как ты узнал?»

Тяньэнь улыбнулся: «Тот мужчина в очках, что представил соглашение тебе на подпись, человек моего брата. Хоть он и не в городе, но мысль о твоей смерти не исчезает. Ты полагал, этот индонезийский семинар по медицинскому оборудованию - громадный кусок жирного мяса? Но ты не знаешь, завтра по прибытии в Индонезию, тебя будут встречать наёмники из индонезийского филиала моего брата! В стране он ничего не может сделать. Боится, что обстоятельства выйдут наружу, поднимется большой скандал, навредит его Цзян Шэн. А Индонезия отличное место, чтобы разделаться с тобой! Посмотри на свой авиабилет, на подписанный договор об обслуживании медицинского оборудования. Ты ещё смеешь утверждать, что в глазах Чэн Тянью ты не труп?»

Лицо Лу Вэньцзюаня тотчас покрылось испариной. Он не боялся Чэн Тянью, но ужас был больше, чем он рассчитывал. Если бы не приход Чэн Тяньэнь, через 24 часа стать ему неопознанным трупом в Индонезии. Он не мог не знать о безжалостности старшего сына семьи Чэн, просто не готов был признать его как равного по силе мужчину.

Чтобы защитить свою девушку и свести счёты, он, действительно, способен расправиться с ним таким обходным путём. Через некоторое время, взяв себя в руки, посмотрел на Чэн Тяньэня и с улыбкой спросил: «Почему я должен тебе верить?»

Чэн Тяньэнь ответил: «Хочешь - верь, хочешь – не верь».

Лу Вэньцзюань поинтересовался: «Зачем ты рассказал мне? Не боишься мести своего брата?»

Чэн Тяньэнь холодно усмехнулся: «Ты не успеешь спрятаться от него. К тому же и ты, и я люди одного сорта, мы не похожи на Чэн Тянью, который делает глупости из-за женщины. Мы оба ценим то, что приносит пользу, и не можем пройти мимо того, что выгодно. Если ты умрёшь в Индонезии, хоть до реального положения дел сразу и не докопаются, но как семьи Лу и Чжоу воспримут твою смерть? Однажды правда всплывет, тогда для семьи Чэн тоже не будет ничего хорошего. Победив тысячу, потеряем восемьсот, если Чэн Тянью сделает это».

Потом Чэн Тяньэнь сделал паузу и продолжил: «Только с нашей Цзян Шэн можно заставить Чэн Тянью что-то предпринять!»

Лу Вэньцзюань усмехнулся: «Что ж тогда пусть он действует! Здравствуй Индонезия!»


48. Моё сердце, мою любовь, моё тело готова отдать только тому, кто может заставить моё сердце любить:
48. Моё сердце, мою любовь, моё тело готова отдать только тому, кто может заставить моё сердце любить.

Несмотря на заносчивость в речах, после ухода Чэн Тяньэня Лу Вэньцзюань всё-таки не поехал в Индонезию.

Зрелый мужчина может говорить назло, но действовать так не будет.

Поразмыслив несколько дней, он решил отпустить меня. Потому что держать меня под контролем довольно просто, но обижать Чэн Тянью, оно того не стоит. Он не любил меня, я всего-навсего оружие, с помощью которого можно позорить, шантажировать и мстить Лян Шэну.


После непродолжительной растерянности Лу Вэньцзюань пришёл в себя. Его взгляд в один миг из затуманенного стал яростным. Он сказал: «Цзян Шэн, я не стал связывать тебя браком. Такой широкий жест. Неужели не чувствуешь благодарности ко мне?»

При этом он навис, прижимая меня к стене и лишая возможности трепыхаться.

Испуганно посмотрела на него и изо всех сил оттолкнула. Спросила: «Что ты от меня хочешь?»

Лу Вэньцзюань смеясь, переспросил: «Что? Твоему сердцу не ясно? Что может быть между мужчиной и женщиной?» Рука плавно, как цветок, скользнула по моей щеке.

Яростно толкнула его, желая вырваться из его зажима, сбежать из этой комнаты.

Лу Вэньцзюань, однако, удержал меня, холодно усмехнулся: «Я уже отведал тебя, не притворяйся небожительницей!»

Я залепила ему пощёчину, с ненавистью заявила: «Фу! Тебя собака покусала!»

После пощёчины Лу Вэньцзюань замер. Потом швырнул меня на диван. Не дав подняться, он уже нависал надо мной. Рука рванула мою рубашку, в глазах мстительная улыбка и откровенная похоть: «Прежде ты обещала выйти за меня замуж. Разве не готова к этому?»

Я закричала и в панике укусила его за руку. От боли он отдёрнул руку, взглянул на покрасневшую тыльную сторону руки, отвесил мне оплеуху и с ненавистью произнёс: «Не упрямься. Я не Чэн Тянью, чтобы проявлять с женщиной мягкость!».

Зажала кровоточащую губу, чувствуя себя глубоко униженной. Как-то удержав слёзы, заорала благим матом: «Ты псих! Сумасшедший? Убирайся! Как ты хочешь навредить мне, чтобы уже остановиться?!»

Лу Вэньцзюань холодно усмехнулся, в его ледяном взгляде блеснули тени прошлого…


Холодные безрадостные годы, его мать, находящаяся в депрессии. Женщина, которую звали Лу Ваньтин, родившаяся в высокопоставленной семье, однако, ждущая прихода того мажора, который смотрит и будто не видит.

Возможно, тот мужчина, которого зовут Чжоу Мо, был не распутной золотой молодёжью, а просто привыкшим к свободе парнем из семьи военнослужащего. Он пытался следовать за своей любовью. Потому что его любовь, его сердце отданы девушке из семьи Чэн, которую зовут Чэн Цин, и не может отдать их другой женщине.

Но в итоге юный Чжоу Мо под дулом пистолета, приставленным отцом к его голове, вынужден жениться на ней.

В результате за всю жизнь он был с ней только один раз - в брачную ночь.

Та изначально нежная любовь, стала для неё бесчестием.

Заносчивый молодой господин Чжоу, использовал покои новобрачный как поле боя, как реванш за произвол отца и месть за то, что она явилась незваная.

На следующий день новобрачная ещё стыдливо не открыла лицо, а он уже ввёл её в «холодный дворец*».

(* - покои опальных жён и наложниц императора)

Неизвестно, к счастью или на беду, только той ночью она забеременела. С тех пор в глаза и за глаза перед свёкром и свекровью она изо всех сил изображала благоденствие. Никому не рассказать о своих обидах.

С этого дня всю жизнь она только терпела унижения и ждала его.

Думала, он сменит гнев на милость, думала, что он ещё слишком молод, думала, имея ребёнка, всё наладится… Подыскивала причины его неверности и безразличию.

Потом авария на шахте. Та женщина, которую звали Чэн Цин, погибла.

Она полагала, что он, наконец, прекратит свои преследования. Перелётные птицы вернуться в гнёзда.

Обидно, но он ещё больше дал себе волю.

Чэн Цин умерла и будто забрала с собой душу Чжоу Мо. Он начал погружать в омут разного рода женской красоты, вплоть до того, что приводил этих женщин в дом. Но даже во вздорном сладострастии не снял с неё табу.

Перед этой ошеломляющей картиной она поняла, он ненавидит её.

В его сердце она самим своим существованием заточила его счастье в тюрьму, мешая ему гоняться за женщинами.

Поэтому он, как кровожадный и хладнокровный демон, перед женщиной, которая жадно стремиться и ждёт его, беспощадно, безжалостно не любил.

Брак, который, по мнению других, был заключён на небесах, коллекция жемчужин и собрание самоцветов, прекрасный образец породнившихся блестящих знатных семей, скрывал внутри лишь золу и пепел разрушенных чувств.

Она пожизненно заключила в тюрьму мужчину, которого зовут Чжоу Мо.

До того дня, когда в полном расцвете, тёплой весной.

Она шагнула с верхнего этажа.

Без тени сомнений.

На самом деле, перед этим она на веранде развлекалась, собирая букет. В спокойном и прекрасном настроении, похоже, совершенно не помышляя о самоубийстве. Солнечные лучи падали на её причёску.

Хрупкое спокойствие, поддерживаемое до того момента, как сын толкнул дверь и вошёл.

В светлом прекрасном лице семнадцатилетнего юноши, она будто видела тень юного Чжоу Мо.

Она будто вернулась на 18 лет назад, в день, когда она выходила за него. Почти такой же яркий умный взгляд, приподнятое настроение… Ей вдруг почудилось, что она задыхается, что восемнадцать горьких мучительных лет начинаются заново.

Лавина воды, цунами!

Заслонило небо и покрыло землю!

В тот момент улицу согревало солнечное тепло, а в её сердце застыли лёд и холод декабря.

Казалось, это лишь для того чтобы согреться, когда объятия любимого не дарят тепла. К тому же, видимо, увязнув в безумие, она развернулась и бросилась навстречу солнечному свету…

Один шаг, два шага… безо всяких сожалений.

Только для того, чтобы стать ближе к источнику тепла…

В момент падения она повернула голову, посмотрела на сына. Он так талантлив, прекрасен как нефрит. Это единственный залог, который она оставила в этом мире, доказательство того, что прежде она любила мужчину по имени Чжоу Мо.

Её губы изогнулись в улыбке, во взгляде смертельное спокойствие.

Одним рывком убито благоухание цветов.

Прекрасный аромат исчез и яшма потускнела.


Со смертью Лу Ваньтин будто отравленный шип увяз в сердце Лу Вэньцзюаня. С чем сравнить эту муку: стать очевидцем смерти близкого человека, когда не хватило немного сил, чтобы предотвратить?

Он запомнил тот день, цветы, тепло, роскошный солнечный свет.

То была его месть, переспать с новым увлечением отца, одной добивающейся денег и положения моделью, к тому же, похоже, столкнуться в этот момент с отцом входило в его планы. В спальне он грациозно поднялся с победным видом. Юная кожа, лёгкий сарказм, блестящее великолепие. Надменно и безразлично стоял перед своим отцом, самодовольный и безжалостный.

Он был в восторге от гнева и бессилия отца, наблюдая воплощение своих мечтаний.

Никогда за семнадцать лет настроение не было таким хорошим. Он пришёл на квартиру матушки, желая разделить с ней свою легкомысленную радость.

Когда открыл дверь, матушка составляла букет. Мягкость в опущенной голове, приветливость во взгляде заставили его почувствовать себя младенцем. Ожидал, что она повернётся, с улыбкой спросит: «Проголодался?»

В этот момент он не знал, что раздавленный и злой отец только что был здесь. Побил вещи и, используя самые гнусные и злобно-насмешливые слова, поносил женщину, на которую до смерти не хотел бросить даже взгляда.

Обзывал её: «Злобная гадюка! Смотри-ка, чему научила сына, что он творит!»

Орал ей: «Хочешь отмстить, так давай сама! Очевидно, что подстрекала бестолкового ребёнка к такому скотскому делу, а ещё прикидываешься невинной! Все эти годы ты постоянно не причём?! Раз такая невинная, зачем вышла за меня?! Зачем залезла в мою постель?! Зачем…»

В этом воняющем мясом и кровавым дождём гневе, отец то вспыхивал, то затихал.

Сигнал к бою рассеялся, густые облака на десять тысяч ли.

Матери только и оставалось, молча заняться домашней работой, с каменным лицом приводить в порядок разгромленную квартиру. Она была подобна безмятежным осенним листьям, спокойная и прекрасная.

Потом будто ничего не произошло как в былые дни за столом на террасе, спокойно принялась составлять букет, пытаясь придать цветам наилучший вид.

Уголки губ приподняты в улыбке, зрачки - глазурь.

Солнечные лучи окутывали тело, делая её похожей на божество из другого мира.

Когда он хотел открыть рот, чтобы позвать «мама», она спокойно шагнула с верхнего этажа вниз.

На деревянном столе террасы остались только сложенные в букет цветы, свободно распустившиеся под солнечными лучами, свежие и ароматные.

Он остолбенел.

Сердце болело до смерти.

Рванул и смог увидеть лишь, что мама уже далеко внизу, алая кровь врезалась в его память…


В клубе «Лань» Лу Вэньцзюань намертво схватился со мной. В тот момент, когда было упомянуто имя Лян Шэна, связанное с прошлыми событиями с Лу Ваньтин, сцена, мелькнувшая перед глазами Лу Вэньцзюаня, будто окрасилась свежей кровью.

В итоге вырвавшись из болезненных воспоминаний, он холодно усмехнулся, озлобленно зарычав мне в ответ: «Да. Я безумен! С того момента, как увидел Лян Шэна, я обезумел! Нет! С того момента, как мама шагнула вниз, я стал сумасшедшим! Цзян Шэн! Я безумен уже давно, уже много лет!»

Правда ли, что каждый человек, водящий дружбу с нечистой силой, тоже когда-то был поцелован ангелом?

Только рука судьбы распоряжается, как придёт в голову. Некоторым предопределено стать врагами, а не друзьями.

Он поймал моё запястье и сдёрнул меня с дивана, придавил мою голову к стене, сказал: «Цзян Шэн, слышишь, в соседней комнате Лян Шэн! Твой любимый Лян Шэн! Твой горячо любимый Лян Шэн! Ха-ха-ха! У него деловые переговоры. Можешь себе представить, как превосходно я выбрал это время и место! Ха-ха-ха!»

Сказав это, он вдруг внезапно захохотал, почти безумно, потом продолжил: «Лян Шэн, Лян Шэн, ты никогда не узнаешь, я через стену от тебя, овладею женщиной, что ты любишь всем сердцем, и которую тебе никогда в жизни не заполучить!»

Опустил голову, тронул губами мою щёку: «Цзян Шэн, скажи, это же хорошая месть? Когда он вступает в брак я, как старший брат, подарю ему такое оскорбление. Ха-ха-ха! Как же я люблю себя!»

В тот момент, когда он выкрикнул имя Лян Шэна, мучительный стыд и негодование почти парализовали меня. Слёзы текли непрестанно. Спокойно, будто мёртвая, я перестала сопротивляться, сказала: «Если продолжишь, я умру у тебя на глазах!»

Лу Вэньцзюань холодно усмехнулся: «Хорошо, давай, умирай! Я не Чэн Тянью. Думаешь, можешь шантажировать меня своей смертью?!»

Он упомянул Чэн Тянью, и я печально улыбнулась: «Тогда я была пьяна, без сознания. Сейчас в трезвом уме, как могу позволить тебя пятнать меня?!»

Сказав это, махнула головой и, совершенно не щадя себя, стукнулась об стену.

Брызнула тёплая кровь, потекла по виску.

Думала, смогу себя убить. Но отчётливая непрерывная боль, от которой прошиб холодный пот, дала понять, что я ещё в сознании.

Лу Вэньцзюань замер.

Убрал руки с моего тела, наблюдая, как кровь не останавливаясь, течёт по моему виску. Не понятно вышучивая или просто холодно усмехаясь, спросил: «Цзян Шэн, это для кого?»


Ха-ха.

Для кого?

Не обязательно для кого-то.

Я вся только для одного человека.

Моё сердце, мою любовь, моё тело.

В трезвом уме готова отдать только тому, кто может заставить моё сердце любить.

Никому больше не могу уступить.

Никому!

49. Этого мужчину, как бы он ни был прекрасен, к сожалению, я не могу заполучить в этой жизни:
49. Этого мужчину, как бы он ни был прекрасен, к сожалению, я не могу заполучить в этой жизни.

Я зажала рану махровым полотенцем, прикрыла длинными волосами, сдерживая боль, согнувшись, вошла в лифт.

Когда двери закрывались, вдруг, услышала, как кто-то неуверенно окликнул меня: «Цзян Шэн?»

Подняла голову. Лян Шэн. В синем костюме, стройный, высокий. Про настроение и не поймёшь сразу. Рядом ещё несколько его партнёров по бизнесу.

Растерянно опустила голову, пытаясь скрыть волосами рану. Но тут же снова чуть подняла лицо и улыбнулась, боясь, навести его на мысль, что со мной не всё в порядке.

Лян Шэн увидев мою бледность, покрасневшие глаза, торопливо шагнул вперёд. И в тот же момент двери лифта между нами закрылись.

Когда двери сомкнулись, моё сердце стремительно рухнуло вниз.

Я улыбнулась зеркалу лифта, но выражение было таким, будто сейчас заплачу.

Да, мы друг от друга так же далеко, как прошедшие семнадцать лет и так же близко, как в тот момент, когда закрылись двери лифта.

Но не важно, велико это расстояние или коротко, любого достаточно, чтобы дурачить друг друга.


Когда я пыталась остановить такси, Лян Шэн вышел за мной. Сдерживая переполнявшее его беспокойство, спросил: «Что случилось?»

Я, приложив усилие, улыбнулась: «Ах, с друзьями много выпили. Вот, взяла полотенце, остудить голову. Ха-ха. Не волнуйся, брат…»

При слове «брат» сердце охватила беспримерная грусть.

Лян Шэн сказал: «Тогда ладно, я подумал…»

Смеясь, я перебила его: «Не переживай обо мне. У меня завтра торжественное собрание в компании. Говорят, наш главный босс красавчик! Ха-ха! Ах, брат, скажи, а у тебя на собраниях в компании, все служащие тоже сходят от тебя с ума?»

Лян Шэн слабо улыбнулся, в голосе отстранённость, не ответив, лишь произнёс: «Тогда… Я провожу тебя. Отдохни хорошо».

Холодный ночной ветер взъерошил его волосы. На безлюдной улице он выглядел ещё более одиноко.

Под этим звёздным небом его красота приводила сердце в отчаяние.

Задержись он рядом на одну секунду, и за эту секунду я бы сошла с ума.

Я только что была избавлена от угроз Лу Вэньцзюаня. И он так близко. Было слышно даже дыхание. Всё искушало, не считаясь ни с чем, шагнуть к нему, ухватиться за борта пиджака и рассказать тот почти сгнивший во мне огромный секрет – мы не родные брат с сестрой.

А после, наблюдая его потрясение, выслушать приговор.

Но я знала, что не смогу этого сделать.

Стремление в итоге сменилось отчаянием.

Подняла голову, улыбнулась, сказала: «Нет, я сама доберусь. Ты… Ты… хорошо заботься о себе, о Вэйян».

Он посмотрел на меня. Не настаивая более, дал знак водителю такси, открыл передо мной дверцу автомобиля.

Я взглянула на него и молча села в машину.

Когда дверь закрылась, вдруг кое-что пришло на ум. Опустила оконное стекло, торопливо окликнула: «Лян Шэн». Лян Шэн сделал два шага вперёд, глянул на мой висок. Растерялся, в затуманенном взгляде нескрываемая любовь, спросил: «Что случилось?»


Я долго молча смотрела на него. Потом чуть приподняла лицо, улыбнулась и сказала: «Хорошо заботься о себе. Я пошла, брат…»

Лян Шэн, тоже улыбнувшись, произнёс: «Иди».

Продолжая улыбаться, подняла стекло. Отвернулась. Глаза полны слёз.


Он наверняка не знал, что в этот самый момент, девочка, которую звали Лян Шэн, перед тем как уйти, мысленно обняла мальчика, которого звали Лян Шэн. Она ему сказала: «Лян Шэн, ты должен быть счастлив! В этой жизни, ты должен быть счастлив!»

Я также могла почувствовать, в мыслях Лян Шэн тоже обнял свою Цзян Шэн. Он ничего не говорил. В прекрасных глазах нежность и любовь, о которой никогда нельзя рассказать.

Я всю жизнь буду помнить эти «объятия» в твоём взгляде, в моём сердце.


Прощаясь с Лян Шэном, я отвернулась, опустив голову. Закусив губу, смотрела на смеющиеся уличные фонари.

Сказала себе: «Не надо оглядываться, Цзян Шэн! Не надо оглядываться!»

Зимний ветер в городе одиноко задувал в окно автомобиля. Я думала о мужчине, которого не могу ждать, не могу любить. Вдруг улыбнулась, а потом заплакала. Вот так, плакала и смеялась, совершенно не заботясь, как это выглядит со стороны. Водитель непрерывно поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Он вряд ли мог знать, некоторые расставания, выглядят, будто просто отвернулся, а на самом деле это на всю жизнь.

Слёзы лили как из ведра. По радио в такси зазвучала очень старая песня, неожиданно очень отвечающая моменту. Чэнь Шэньюн тягучим голосом выводил:

Можно я пойду с тобой?
Раз уж ты говоришь, что не могу удержать тебя.
Дорога назад темна.
Я тревожусь, что позволил тебе идти одной.
……
Думаю, что смогу вынести печаль,
Притворившись, что тебя не было в моей жизни.
……
С этого момента
У меня больше нет причин для радости в этой жизни.
……

Слёзы высохли. Я знала, этого мужчину, как бы он ни был прекрасен, к сожалению, я не могу заполучить никогда.

Никогда.

Не смогу получить.


Перед возвращением домой в районной поликлинике мне обработали рану и наложили повязку. Врач с медсестрой, полагая, что я стала жертвой домашнего насилия, были полны сочувствия, но вопросов не задавали.

Однако в их зрачках непрерывно переливалась нескрываемое любопытство и забота.

Когда уходила, они осторожно поинтересовались, не нужна ли какая другая помощь. Имея в виду, не следует ли обратиться в полицию.

Я твёрдо улыбнулась им, сказала: «Ха-ха, всё в порядке. Неосторожно ударилась».

Эх!

Лучше бы ничего не говорила. Женщины, подвергшиеся насилию, именно так скрывают свою ситуацию.


50. Я тоже не хочу так:
50. Я тоже не хочу так.

Той ночью, не знаю, из-за раны или простыла на холодном ветру, у меня началась лихорадка. Всё тело горело огнём, будто человека оставили поджариваться в пустыне. Хотелось пить, но не было сил взять бумажный стаканчик в руки.

В бреду я слышала, как кто-то сидел рядом и вздыхал.

Вдруг на лоб легло сложенное несколько раз полотенце, к губам поднесли прохладную жидкость. С суповой ложки капля за каплей смочили горло, явственно чувствовался специфический привкус шипучего аспирина.

Я постоянно принимала это жаропонижающее, хотя врачи не рекомендовали частое использование.

Подумала, что это сон. Протянула руку, пытаясь что-то схватить, но ничего не ухватила.

Решила, слишком отчаянно стремилась, поэтому приснилось, что кто-то пришёл и облегчил страдания стаканом воды.

Потом в дурмане послышался чей-то тихий вздох. Казалось, кто-то долго и внимательно разглядывает моё лицо. Потом произнёс: «Я тоже не хочу так».


Я тоже не хочу так.

На следующий день, проснувшись, позвонила руководителю Симэню, попросить отгул, если можно так выразиться.

Сердце охватило робость и беспокойство.

После пробуждения находилась в полной прострации. Приводящий в ступор стакан воды на столе, влажное махровое полотенце на краю подушки напомнили мне странный силуэт среди ночи.

О, Небо! В моём доме кто-то был среди ночи!

Я вдруг почувствовала, земля не безопасна.

Помню смутный силуэт, его запах, его неожиданную доброту. Но, вопреки ожиданиям, это всё представлялось ночным кошмаром.

Напрягая последние силы, позвонила руководителю Симэню. Мямля, попросила отгул, сказала, что не приду на новогоднее собрание, потому что, правда, чувствовала себя умирающей.

Руководитель Симэнь после долгих раздумий заявил: «Я не жесток, но тебе лучше прийти. Если все не будут присутствовать, мой вес в глазах большого босса упадёт. К тому же ты новенькая, на испытательном сроке. Это моё личное мнение».

Не дожидаясь, когда руководитель Симэнь закончит, менеджер по персоналу, находящаяся рядом, отняла трубку. Эта женщина по фамилии Линь испокон веков заклятый враг новичков в нашем офисе. Взяв трубку, она саркастически промолвила: «Умираешь? Если не умираешь, должна прийти».

Ответ по телефону показатель дефицита сочувствия в рабочем окружении.


Если не умираешь, должна прийти

Хорошо.

Я подняла голову, посмотрела на договор ипотеки в изголовье кровати. Ха-ха! Сказала себе: «Цзян Шэн, у нас на кону всё».

Умывшись и почистив зубы, спешно вышла из дома. Внизу столкнулась с Ба Бао, которая несла в руке завтрак.

Увидев меня, она сперва замерла, потом сказала: «Ничего себе! Цзян Шэн, куда это ты собралась с забинтованной башкой?»

Речи Ба Бао постоянно вызывают тошноту.

Дома я старательно пыталась прикрыть волосами марлевую повязку на лбу. Но так как спешила, волосы разлетелись на ветру, обнажая бинт, прикрывающий рану.

Неловко улыбнулась Ба Бао, остановила такси, влезла в машину, обернулась к Ба Бао и спросила: «А ты как здесь оказалась?»

Ба Бао потрясла своей юной головкой, похлопала ресницами и воскликнула: «Ах, в двух словах не расскажешь! Стратагема «игра в кошки мышки» с Бэй Сяоу не очень работает! Вот, несу завтрак. Как добродетельная супруга встала, только чтобы заставить его забыть ту неформалку Сяо Цзю. Эх, нелегко крутиться!»

Услышав «неформалка», тотчас взглянула на искусственные ресницы Ба Бао, на которых можно повеситься и вполне годные для удушения чёрные чулки. Без слов залезла поглубже в салон автомобиля.


Не знаю, откуда эта грусть, но я вдруг заскучала по Сяо Цзю.

Кажется, что она может неожиданно выскочить на незнакомом перекрёстке.

Одетая как паприка, радостно подпрыгивая и смеясь. Лицо, подобно цветку. Она бы заорала во всё горло: «Цзян Шэн, думала убить меня!»

Мне постоянно это представлялось.


Из окна машины я смотрела на улицы полные пешеходов, но казалось, что город абсолютно пуст.

Пуст из-за того, что моя подруга юности Сяо Цзю покинула его.


51. По мнению Лян Шэна, я таилась и недоговаривала, но сама надеялась вернуться к былым связям:
51. По мнению Лян Шэна, я таилась и недоговаривала, но сама надеялась вернуться к былым связям?

Когда я прибыла в офис, все сотрудники уже собрались. Местом новогоднего собрания был банкетный зал гостиницы «Шератон». Девушки, густо покрытые румянами и пудрой, блистательные и прекрасные уже готовились сесть в автобус и отправиться в отель.

Мо Чунь, увидев рану на моём лбу, заботливо поинтересовалась: «Что случилось?»

Я покачала головой ей в ответ, пояснила: «Всё в порядке. Вчера с друзьями много выпили, неосторожно стукнулась. Ха-ха».


Помню в детстве мама и учителя наставляли нас, что врать нельзя.

Но, повзрослев, мы стали использовать самую разнообразную ложь к тому же без особых усилий. Не важно, по отношению к чужим людям или к своим коллегам и друзьям.

Хотя иногда некоторый вымысел использовался из добрых побуждений.


Руководитель Симэнь тоже оделся сегодня не так небрежно как обычно, кожаный костюм выглядел дорогим и элегантным. Увидев меня, он тихо подошёл и озабоченно спросил: «Как здоровье, лучше?»

Поддерживая голову, я улыбнулась, кивнула: «Мне лучше, спасибо за заботу, руководитель».

На самом деле, чувствовала я себя отвратительно.

Когда меня увидела менеджер Линь, подошла вся такая цветущая и холодно усмехнулась: «Разве ты не говорила, что не можешь встать с кровати? Как чувствовала, кровь с молоком. Смотри, выглядишь отлично».

Я пощупала лицо. От жара оно приобрело цвет перезрелого помидора, Вероятно, это и называется «выглядеть отлично». Но не могла же я спорить с вышестоящим начальством, разве что в том случае, если не собиралась выплачивать ипотеку, кушать и продолжать работу в этой компании.

Выражение лиц остальных коллег были полны радости и счастья. Не знаю, новогоднее собрание тому причиной или слухи о притягательной силе молодого босса.

Вдруг вспомнился Тянью. Интересно, на ежегодном собрании компаний клана Чэн, сотрудницы компаний также ожидают его в ликовании.

Мысли вдруг отнесло в сторону, а сердце преисполнилось досадой.

Я снова вспомнила о свадьбе Лян Шэна и вздохнула.

Вроде говорила себе, что буду счастлива, но по-прежнему не могу сдержать тоски. Так надеялась, что моё сердце окажется отлаженным компьютером, кликнул «забыть», и вся память о нём стёрта.


Только вышла из офиса, пришло сообщение – новогоднее собрание в «Шератоне» отменяется, место проведения переносится в офис компании. Причиной называют босса группы, который желает управлять делами, не сильно светясь и не привлекая внимания средств массовой информации.

Менеджер Линь вздохнула руководителю Симэню: «Смотри, наши модели рвутся к популярности, но почему-то никак не раскрутятся, а наш босс напротив желает быть неприметней, но каждый день в заголовках и сплетнях».

Симэнь улыбнулся, потом посмотрел на меня рядом, наклонился и шёпотом произнёс: «Если плохо себя чувствуешь, подожди, пока босс скажет речь, и ступай домой, отдохни».

Я ещё рта не открыла, а менеджер Линь уже вступила: «Руководитель Симэнь весьма дружелюбен с подчинёнными». Потом покосилась на меня: «Нынешние новички все как один с мягким телом и нежной кожей. Откуда мы прежде были такие крепкие».

Симэнь улыбнулся: «Крутится в этом городе совсем не просто».

Я, правда, боялась менеджера Линь. Постоянно казалось, эта прекрасная ракшаси*, разевая пасть, способна заглотить меня живьём. С молчаливого согласия руководителя Симэня я тихонько спряталась позади. Выбирая там и сям, всё-таки казалось рядом с Мо Чунь безопаснее.

(* - демон, пожирающий людей)

Мо Чунь посмотрела на меня, тихонько поинтересовалась: «Чем ты провинилась перед менеджером Линь?»

Я ответила: «Даже не знаю. Может, она услышала мою сегодняшнюю просьбу об отгуле».

Мо Чунь, покачав головой, сказала: «Деточка, ты ещё на испытательном сроке, рассчитывала легко отделаться? Скажем так, выглядишь ты сегодня не ахти. Что случилось? Жар? Почему глаза такие красные?»

Я с трудом помотала головой: «Увы, из-за раны лихорадка».

Мо Чунь поддержала меня: «Не бойся, скоро приедет босс, каждый год его речь не слишком длинна, скажет несколько слов. Он уедет, провожу тебя в больницу».

Я облизала сухие потрескавшиеся губы, улыбнулась самой знакомой в компании, но чужой женщине, сказала: «Опасности нет, отдохну и хорошо».

Однако после этого заявления, чем дальше, тем больше казалось, что скоро рухну в обморок.

В этот момент вышел директор Чэнь, перекинулся шёпотом несколькими словами с руководителем департамента Симэнем и менеджером Линь. Менеджер Линь окликнула Мо Чунь, руководитель Симэнь тоже подошёл и сказал мне: «Мы должны выйти, встретить большого босса. Пойдёшь позади нас».

Я видела, как несколько руководителей, по-видимому, говорят своими секретарями или помощниками то же, что и Симэнь мне. Не иначе как генералы с рядовыми солдатами выходит встречать маршала.

В результате мы все стали спускаться вниз.

Директор Чэнь выдвинулся первым, за ним менеджер Линь, руководитель Симэнь ждал на ступеньках выше, а мы, толпа горе-вояк, кое-как за их спинами.

По пути мне почудилось, будто обложена ватой, в любой момент могу грохнуться в обморок.

Мо Чунь рядом тихонько поддерживала меня, заботливый взгляд спрашивал: «Как ты?»

Я, прикладывая усилия, покачала головой, но чем дальше, тем становилось тяжелее.


Когда дошли до большого фойе офиса, только и заметила, как чёрные лимузины один за другим прибыли и встали в ряд перед дверями. Директор Чэнь взглянул, лицо сразу стало строгим и почтительным, нацепив улыбку, двинулся приветствовать.

Кто-то стремительно вылез из машины и, быстро шагнув вперёд, открыл дверцу автомобиля. Из него вышел человек. Аккуратный костюм, свободная манера, красивое лицо, холодный взгляд.

Я замерла, где стояла, полностью обескураженная.

Мо Чунь потянула меня за руку, тихо сказала: «Цзян Шэн, ты…»

Бросила взгляд на Мо Чунь, не зная, должна ли как-то объяснить ей, что сейчас у меня в душе, будто гром среди ясного неба, все чувства всмятку.

Я знала, «территория всей Поднебесной принадлежит императору». Также мне была известна власть и сила семьи Чэн в этом городе. Но, Создатель, не могла же я выбрать три компании, чтобы все принадлежали семье Чэн!

Как это назвать?

Совпадение? Случайность? Или как удачно?

Когда-то я уже видела причитания в интернете: «Устроилась на фирму, а начальник бывший парень, что мне делать?» Тогда мы с Цзинь Лин ещё в ярости накатали ответ, желая помочь советом.

В данную минуту, оказавшись сама в такой ситуации, лишь по-прежнему, как поражённая громом, дрожала от страха, словно находясь во сне.

Вспомнила, когда выбирала работу, Лян Шэн притворился спокойным. В тот момент он, наверняка, знал, что эти три компании все благополучные медиа корпорации. Но он вытащил материалы по этой, пока Вэйян не разоблачила её, как две других, и положил передо мной.

Почему Лян Шэн так поступил?

Ах.

Верно.

Когда он увидел у меня в руках материалы по тем трём компаниям, наверняка, подумал, что я отобрала их, как возможность снова приблизится к Чэн Тянью.

Потому что в этом мире не должно быть таких совпадений, выбрать три компаний, принадлежащие одному мужчине.

Поэтому, по мнению Лян Шэна, я таилась и недоговаривала, но сама надеялась вернуться к былым связям?

Он, действительно, достаточно «понимал» меня и проявил заботу.


Чэн Тянью вышел из машины. Ещё не успев обменять приветствиями с директором Чэнем и остальными, его взгляд скользнул по мне. Было видно, что он тоже изумлён. Но волна чувств моментально схлынула. Равнодушно окинул взглядом встречающих, как не имеющих к нему отношения людей, причислив туда и меня.

На поверхности лёгкое непонимание, будто издёвка, больше похожая на презрение.

Сейчас он моё руководство, а я мелкая подчинённая.

Его выражение выдало его мысли. Догадываюсь, он наверняка подумал, как она оказалась в этой компании?! Почему с этим сокровищем надо сталкиваться каждый день?!»

Неужели у неё ко мне… Не сдалась, ещё пытается?!

Довольно забавно!

Ха-ха.

Меня совершенно не интересует эта женщина!

……

В тот момент в моей голове вдруг началась странная активность.

Это драматическое мгновение довело меня до высшей точки смущения. Я во весь голос постоянно заявляла, что хочу освободиться от него, однако, затем преспокойненько снова к нему вернулась.

Не важно, что дело обстоит совсем не так.

Кто станет додумывать, как оно на самом деле?!

По крайней мере, внешне выглядит так, что у одной недовольной разрывом женщины вдруг появилась новая идея по отношению к мужчине, который от неё отказался. И в результате она пытается его подцепить.

Первый раз не сдалась, прибежала в Сяоюйшань. Плохо ли хорошо уловила настроение, охрана заставила отступить.

Второй раз снова вернулась в Сяоюйшань, приведя с собой мужчину, которого она тайно любит, и устроила бесчинства.

Третий раз вдруг примчалась в его компанию. Ещё с видом белого кролика, слезящиеся глаза, лицо – цветы персика, жалко ничтожная.

……

Вслед за тем из машины вылез Чэн Тяньэнь, сел в инвалидное кресло и остановился рядом с Чэн Тянью. Увидев меня, он как будто даже испугался, однако, уголки губ тут же изогнулись в язвительной улыбке.

Он поднял глаза, похлопал ресницами и беспримерно честным, добрым взглядом уставился на Чэн Тянью.

Чэн Тянью сжал губы, надевая маску мертвеца, совершенно без какой бы то ни было реакции. Вежливо и заносчиво пожал руки директору Чэню, а так же другими, кто стоял на ступеньках выше. Директор Чэня и менеджер Линь расплылись в улыбках, их позы выражали почтительное заискивание.

По лицам девушек рядом со мной поплыли розовые облака румянца, в зрачках не сдерживаемый перелив лунных бликов. Они смотрели на этого мужчину будто на божество из снов.

В данный момент мне ужасно хотелось забиться в крысиную нору, или чтобы Кэ Сяожоу, врезав кулаком, оглушил меня. Что угодно, лишь бы не стоять перед ним лицом к лицу.

Но захочешь умереть, не помрёшь. Вдруг будто с помощью свыше я пришла в себя. Ни головокружения, ни обморока, даже нога не подвернулась. Стояла как пограничный утёс, как никогда не сгибающийся маленький тополёк серебристый. Прямая спина, взгляд идиотки направлен на Чэн Тянью.

Проходя мимо, Чэн Тянью слегка притормозил, но не повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Лишь уголки губ слегка изогнулись, выдавая твёрдую решимость не замечать.
ВалентинаВ вне форума   Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы Поиск в этой теме
Поиск в этой теме:

Расширенный поиск
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB code is Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Вкл.

Быстрый переход


Часовой пояс GMT +4, время: 16:48.


Работает на vBulletin® версия 3.8.7.
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot





Page top